Это (не) ваша дочь, господин маг

— Действительно хочешь знать, почему я это сделал? — задаёт вопрос и тут же продолжает, когда видит мой взгляд: — Хорошо, отвечу, — убирает руки. — Эта пота… — запинается, — кажется, её имя Лишен, да, именно так, так вот, она… продала мне младенца. Я ей хорошо заплатил, честно. Но нельзя было оставлять следы, она могла меня сдать — по глазам видел, что могла, и я принёс то, что могло бы стереть её память, но, кажется, переборщил… А что с ней случилось? Где она?

— Заткнись, — рычу я.

— Хорошо. Тогда не задавай вопросов.

Я вижу, как в полумраке раскаляются радужки моих глаз, вижу это в отражении звериных глаз этого ублюдка.

— Чей это младенец? Из какой он семьи? И кому ты его продал? — требую.

Конс смотрит на меня, не моргая, и, кажется, даже не шевелится, но от моего взгляда не ускользает, как по его щеке проходит судорога. Боится за свою жизнь, и правильно, потому что его ждёт семь кругов ада. Это я ему устрою.

— Отвечай!

— Зачем? Я уже здесь, что мне это даст? Не вижу никакой выгоды.

Хватаю его за шею, сжимая огненными кольцами так, что тот начинает задыхаться.

— Говори.

— Скажу одно, род Садлеров — его новая семья, — скалит зубы. — Говорю это, потому что, возможно, ты лично скажешь ему, как твоя мать лишила его родителей. Я бы на это посмотрел.

— Чей это ребёнок? — давлю шею сильнее."

"— Убьешь меня? — хрипит, продолжая скалиться. — Ничем не отличаешься от своей матери.

Тело пронизывает дрожь, с усилием ослабеваю хватку. И выпускаю его. Пусть живёт эта падаль. Конс трёт шею и судорожно дышит, наполняя лёгкие воздухом.

— Тебе конец.

— У меня всё, устрой ему жизнь, которой достоин этот ублюдок.

Ноштан кивает, а я спешу покинуть штаб. Мне понадобился день, чтобы собрать справки, а именно, в какой лечебнице работала мать и у кого в тот промежуток времени умер ребёнок. Это оказалось не трудно, из десяти родившихся младенцев мальчиком был один.

Беру карточку и читаю имя родителей.

Джолит Кан.

Мой взгляд застывает. Я кладу карточку на стол и тру переносицу.

Это ведь и вынюхала Паулина, да? Сказав Джолит о том, что её сын жив.

Возвращаюсь в кабинет. Смотрю на часы, успеваю. Мы договорились с Адалин пообедать в кафе в мой перерыв. Мысли о ней развеивают ту тяжесть после допроса. В этот момент понимаю в который раз, как люблю её и жажду. Этой улыбки, кокетливого взгляда из-под тёмных ресницы, жажду всю её, целиком. Она как глоток чистого свежего воздуха.

В этом кафе между прочим — удобная закрытая комната. Эти две ночи, проведённые с ней после выписки, показали, как я изголодался по ней за эту чёртову неделю.