Это (не) ваша дочь, господин маг

Сколько мне ещё бороться с этим странным бунтом внутри себя? Нужно стараться держаться от этого законника подальше, стараться как можно реже сталкиваться с ним, изо всех сил стараться. Нет ничего хуже адвоката, к тому же мага-адвоката, который может в любой момент узнать мою тайну.

В это самое мгновение раздается звенящий грохот, будто что-то упало и разбилось. Сердце сжимается в комок — боюсь даже выдохнуть. Оборачиваюсь назад, может, господин маг снова использовал свою магию? Но звук с другой стороны. Вздрагиваю всем телом от осознания.

— Кери… — выдыхаю и срываюсь с места.

В голове за одну секунду разворачивается пугающая догадка. Нет, нет, только не это! Пробегаю зал и несусь через коридор, толкаю чуть прикрытую дверь в комнату прислуги и влетаю внутрь. Замираю, слыша собственный грохот сердца.

Софа, где спала Кери, пустует, только одеяло валяется на полу, повсюду осколки разбитого зеркала. Ледяная дрожь страха проходится по всему телу и поднимается к затылку. Малышки здесь нет. Дёргаюсь вперёд и тут же вздрагиваю.

Ступню обжигает острая боль. Нога немеет мгновенно.

— Поранились?

Как он оказался рядом, я даже не заметила — наверное, тоже слышал грохот.

— Наверное, — кривясь от невыносимого жжения, пытаюсь отстраниться от господина законника.

— Что случилось? — Кан одним взглядом окидывает беспорядок.

— Кери, она куда-то делась… — горло сжимается от одной мысли, что с ней случилось что-то плохое, а на глаза мгновенно наворачиваются слёзы.

— Держитесь.

Я не сразу понимаю короткое предупреждение мага, теряю опору и оказываюсь на руках законника.

Фоэрт, не дав мне никакого выбора, переступает порог и быстрым шагом идёт по коридору, выходит в зал и только тут выпускает меня из рук, сажает на диван.

Вид жуткий. Пальцы в крови, страшная картина заставляет меня на время похолодеть.

— Верните мою туфлю, я ковёр вам испачкаю.

— Вы волнуетесь о ковре, а то, что потеряете кровь и упадёте в обморок, вас не волнует? — в голосе слышится доля злости.

Кан отступает. Позади себя слышу треск рвущейся ткани.

— Давайте сюда, — велит твёрдо, вернувшись обратно.

Я поднимаю ногу, испытывая неловкость, но уже не до чего.

— Дайте я сама, — пытаюсь перехватить инициативу, но всё уже готово.

— Сидите здесь, — не просит, а приказывает, фиксируя повязку.

— Я пойду с вами, — цепляюсь за его рукав, но тут же отпускаю, когда на меня падает тяжёлый взгляд карих глаз.

— И чем вы поможете? От вас сейчас нет никакой пользы.

Проглатываю вставший ком. Не успеваю даже возразить, как он уходит, оставляя меня в одиночестве в просторном зале.