Волчий интерес

Волк, умом понимая необходимость доведения операции до конца, потому что только так можно было накрыть полностью всю схему продажных чиновников и придворных-предателей при особе императора, тем не менее, свой бешеный нрав смирять мог с трудом.

И, если на людях он сдерживался, то , стоило оказаться нам наедине, его срывало в такое, что потом невозможно было дышать спокойно, вспоминая… И в глаза окружающим смотреть.

И, самое главное, что я и сама не готова была сопротивляться, изо всех сил поощряя его похотливое безумие…

Иногда, когда мне удавалось оставаться одной ( недолго, очень недолго!), я думала о том, в какой момент произошли со мной эти метаморфозы? Когда перестала я воспринимать Волка просто гадким зверем, принуждающим меня к тому, о чем приличный благородный мужчина никогда не попросит у девушки… По крайней мере, незамужней девушки…

Ведь это явно не тогда случилось, когда он, после происшествия с лордом Капрлином, пробрался ко мне в комнату с целью качественно сломать кровать? И когда я, проявив слабость, испытала невероятное желание остаться с ним навсегда. Просто малодушно спрятаться за его спиной, забыть о том, кто я и кто он. Вести самую обычную жизнь, думать о завтраках и обедах, ласкать его детей и беспокоиться, что он задерживается к ужину… В тот момент это показалось таким сладким, таким правильным, что я… Не сдержалась.

И, самое интересное, что не жалею о сказанном! Совершенно не жалею…

И, как мне кажется, Волк тоже.

Мы как будто обменялись своеобразными клятвами верности…

И теперь Волку буквально уносило голову, когда лорд Капрлин брал меня за руку, прикасался как-то иначе, пытаясь показать всем, насколько мы близки.

Всего несколько дней прошло с момента моего “заморочения”, и львиная их доля пришлась на подготовку к отъезду, потому что с нами в столицу решил отправиться и лорд Ассандр с женой и дочерью, а это значит, и весь штат нянек и охраны."

"Мой брат был извещен о моей скорой свадьбе и должен прибыть уже непосредственно к самой церемонии обручения. И остаться до свадьбы.

Поезд, на котором мы возвращались обратно, был до отказа заполнен исключительно отобранными людьми. И нелюдьми.

Дракон не захотел передвигаться по воздуху, опасаясь за хрупкость своей дочери, что, на мой взгляд, было форменной перестраховкой, потому что Кати уже в ее малом возрасте не так просто причинить вред.