5
0И до этого не пыталась. Слишком занята была, знаешь, спасением наших жизней… Мне жаль, что так получилось, с нашими… родными… И ты вырос… Конечно, вырос. И слишком засиделся под моей юбкой. Я больше не буду мешать тебе набивать собственные шишки, брат.
Я встаю, разворачиваюсь и, не слушая больше отчаянное: “Лари! Ну, Лари же! Да я просто сдуру! Я не хотел!”, выхожу из комнаты.
Понимание, что я как-то слишком увлеклась спасением тощей задницы одного мелкого засранца, накрывает с головой. Нет, я не считаю, что его не надо было спасать, это уж совсем за гранью. Но вот проучить, чтоб почувствовал свою вину, стоит.
Волк появляется ниоткуда, мягко подстраивается под мой нервный шаг, и я в этот раз почему-то даже не напрягаюсь, что нас увидят вместе. Слишком зла.
Настолько, что, если эта лохматая скотина попробует заговорить или опять примется тащить меня в укромный угол, чтоб всласть дать волю лапам, то я буду серьезно отбиваться и, возможно, даже что-нибудь обрушу тут. Какой-нибудь не особенно крепкий флигель… Катаржина говорила, что у них тут с качеством окон прямо беда…
А потому что не надо приставать к леди, когда она в раздражении.
Но Волк на удивление тактичен.
Он просто идет рядом, не пытаясь меня хватать.
И, в итоге, я не выдерживаю первая.
Поворачиваюсь к нему и, жестко глядя в глаза, говорю:
— Создается впечатление, что мой брат слишком мало времени уделяет практическим занятиям… Интересно, с этим можно что-то сделать?
В волчьем взгляде на мгновение мелькают острые игривые огни иронии, но голос его крайне серьезен:
— Да, думаю, можно убедить ректора предложить ему… И еще нескольким особо отличившимся студентам практические мероприятия… С выездом в поле… Свежий воздух, простой физический труд, некоторые органичения в питании… Думаю, это должно заставить немного поменять приоритеты…
— Какие умные слова, — язвлю я, но аккуратно, с самым серьезным выражением лица, — не забудьте их, когда дойдете до ректора.
— М-м-м-м…
— Моя благодарность будет безмерна.
— Ну, если только так…
— Соразмерна, вернее, затраченным вами усилиям.
Волк усмехается и, оглянувшись по сторонам, чтоб убедиться, что лишних ушей и глаз нет, наклоняется ко мне, шепчет, обдавая горячим дыханием шею:
— Тогда вспоминайте то, от чего отказались этой ночью, принцесса…
Несмотря на злость, послушно вспоминаю и краснею, кажется, даже не щеками, а ушами и всей шеей.
— Для этого, — выделяю голосом последнее слово, — вы должны наизнанку вывернуться…
— О-о-о-о… Вы не верите в мои способности?
— Сомневаюсь, что они настолько… способны…
— Вечером проверим.
— Проверим.
В конце коридора появляются студенты, Волк, успев мягко куснуть меня за шею, быстро отстраняется и, вежливо кивнув, удаляется прочь.
