7
0
— Подождите, — пытаюсь соблюсти видимость приличий и сопротивления я, хотя, после того, что он делал со мной в галерее дворца, это выглядит откровенно смешно и нелепо, — подождите… Сюда же… Могут войти… И мои сопровождающие… Это неприлично… Это компроментирует…
— Твои сопровождающие сюда не зайдут, они же не дураки, — смеется Волк, споро и опытно задирая на мне юбку, оглаживая бедра невыносимо хозяйским движением и рывком стягивая белье с подрагивающих ягодиц, — а насчет репутации… Поздновато спохватилась, принцесса…
— Что вы… Что вы имеете… — задыхаюсь я ужасом и похотью одновременно, в голове туманится, потому что Волк трогает уже там, внизу, и рычит довольно, понимая, что все мое сопротивление — ложно. И хочется испытать страх и негодование от того, что он явно что-то кому-то сказал из придворных, сопровождающих меня до Академии, и теперь слухи пойдут, и ужас-ужас… И не могу этого сделать! Не могу!
— Планирую иметь тебя, — пошло усмехается Волк, возясь со своей одеждой, — все сутки дороги. И потом тоже.
Я ощущаю, как он касается меня внизу уже не пальцами, прижимается, дразнит, не проникая… И эти его движения отдаются тупой требовательной болью внизу живота, да настолько сильной, что не выдерживаю, веду бедрами, пытаясь показать, что не стоит больше медлить. Вслух ни за что не скажу, но Темный тебя побери, Волк ты проклятый! Возьми меня уже!
Волк рычит возбужденно, а затем входит, медленно, мучительно медленно, дразня даже этим, сладко до заходящегося в томлении сердца… Я невольно подаюсь назад, стремясь ощутить его полнее, как можно полнее, запрокидываю голову, чувствуя, как тяжелая ладонь ложится на шею, прямо на беззащитное горло, сжимает. Раскрываю глаза, смотрю ошалело в окно, на проносящиеся все быстрее, набирающие скорость пейзажи чужой страны, и, одновременно, в черные-черные звериные глаза, жадно наблюдающие за выражением моего лица.
Волк наклоняется, ложась полностью на меня, распластывая на столе, заставляя опуститься на предплечья, и только тяжелая жесткая ладонь на горле контролирует ситуацию, сжимаясь и разжимаясь. Он уже во мне, большой, такой обольшой, тяжелый, пахнет зверем, но не дико, а сладко, хочется облизывать его всего, хочется, чтоб поцеловал. Пытаюсь сказать ему, повернуть голову, но он не пускает, заставляет смотреть на нас, в отражении окна.
— Смотри, принцесса, смотри на себя… — хрипит он, набирая жесткий, равномерный, такой правильный темп, и я вскрикиваю на каждый его толчок, не могу просто сдерживаться. И плевать мне на тех, кто сейчас в соседнем купе и явно слышит нас и понимает, чем мы тут…
Плевать.
Главное, чтоб он не останавливался!
Волк скалится, и его белые клыки отражаются так ярко на смуглом лице, что это должно пугать… Должно. Но заводит еще сильнее.
