Экономка тайного советника

Суммы вы знаете. Три выходных в месяц, если в доме всё налажено и работает как часы, иногда можно посещать театр или выставки, если вас интересует искусство. Но вот что я категорически запрещаю, так это романтические встречи в стенах моего дома.

— Я вас поняла. А про романтические встречи, это вы про господина Курского? Он меня ненавидит и так же, как вы и считает невесть кем, тёмной, страшной ведьмой. Я его боюсь. Поэтому не извольте беспокоиться. Романтика для меня под запретом, хочу жить спокойно, без всех этих вздохов, — сказала и осеклась, опять лишнего болтаю…

Он снова посмотрел на меня тем самым взглядом.

Захотелось язвительно улыбнуться, но он подлил масла в огонь:

— Значит, этого мальчишку вы боитесь, а меня нет?

— Выходит, что так. Ну и сами понимаете, работать на человека и бояться его — лишний стресс, а мне их и без этого хватает. Я вас буду уважать, если позволите!

Боже, он едва сдержал смешок, но сдержал! А я покраснела, когда научусь фильтровать слова, прежде чем болтать!

Вроде пора уходить, но я не выдержала, подошла к столику с большой лампой и добавила свет.

— Ваше сиятельство, читать в полумраке очень вредно для зрения, вы же не хотите через год-два надеть очки, и не думаю, что они удобные.

Да и вам не пойдут, зачем такое красивое лицо прятать за уродливыми линзами.

Быстро приседаю в реверансе и сбегаю, потому что я сейчас сморозила что-то совершенно дерзкое. Нет, он точно от меня сам скоро избавится. Выгонит, но хоть у Вари останется приличная работа и комната.

Сбежала из библиотеки от греха, и пока Марфа Яковлевна не уехала, попросила её помочь мне с обустройством комнаты для Варвары Степановны. Заодно ещё раз повторила «урок» с домашним текстилем.

Кто, когда, где стирает, сушит, как гладить и сколько раз в месяц менять, в какие дни недели.

Весь вечер занималась хозяйственными делами, исписала несколько листов в блокноте, и уже поздно вечером легла спать.

А утром всё с самого начала, ранний подъём, завтрак, проводы князя на службу, заметила у него какие-то шерстинки на дорогой стильной шинели и как-то слишком по-домашнему стряхнула. Пожелала успешной службы и хорошего дня.

И снова поймала тот самый взгляд: удивление, ухмылка с долей иронии. Но ничего не сказал, кроме, дежурной фразы: «До вечера, благодарю вас, Ульяна Павловна!»

У меня не выработан рефлекс на дистанцию, вот в чём проблема.

Я по привычке забочусь о нём как о муже, видимо, после гибели избавляться от стереотипного поведения в разы сложнее.

Но я обещала себе основательно об этом подумать. Переосмыслить и осознать ситуацию. Иначе ждут меня проблемы.

После чаепития проводила Марфу Яковлевну и слегка испугалась, теперь-то я одна на хозяйстве и нет старшего товарища. Но испуг продлился недолго.