4
0Он её в театре разглядел, а потом переночевал у нас в доме, когда ты, моя милая, Модеста Сергеевича спасала. Не могу сказать, что не приложил к этому свою магическую силу, но только самую малость, одурманил я Курского и пристроил в самые надёжные руки, хороший парень, лучшей партии, чем Варенька ему не найти.
— Я даже рада! Но одно страшно, если он не любит Варю…
— А разве можно не любить Варю? — резонно переспросил меня жених.
Наклонился ко мне и поцеловал, но нежно, едва касаясь губами. Я пока слишком слаба, но мне и этого поцелуя достаточно, чтобы воспрянуть духом.
— Всегда мечтала, что моим мужем будет кто-то похожий на вас, дорогой князь.
Он вдруг улыбнулся и как-то слишком игриво, а я уловила за хвост его мысль, он бы мог и промолчать, но не стал:
— Ульяна, могу задать ещё вопрос?
— Ой! Это про то, что я не упала в обморок и так спокойно себя вела, спасая царственный член?
Он смущённо улыбнулся и кивнул. А мне пришлось сказать полуправду:
— Я же говорила, что во время припадков мы живём словно другой жизнью, вот в другом теле был опыт. Так что я прекрасно знаю, как устроена физиологи мужского тела. И постыдного в этом ничего не вижу. Но я надеюсь, что царевич не успел лишить меня невинности, надеюсь, что мои объяснения исчерпывающие, и вы не будете подозревать меня в пошлости и разврате. Но с вами я бы не прочь немного пошалить…
Бедный князь, резко поднялся, сел и рассмеялся. Всё, я его раздраконила, надеюсь, кольцо не заберёт, а не отдам.
Глава 65. Света Новикова
Рана оказалась очень тяжёлой. Если бы не магия во мне, не выжила бы, особенно учитывая, что тут медицина на довольно низком уровне. У нас, наверное, фельдшеры и то больше знают о болезнях.
Все недостатки технологий компенсирует магия и на мне, как на кошке всё зажило, ко дню рождения я буду как огурчик, только вот причёска ещё больше пострадала, пришлось самому князю обстричь волосы вокруг раны, он просил у меня за этот проступок прощения, а я и сердиться не смею, разве можно? Он меня спас…
Подумаешь залысина на затылке, я о таких мелочах даже не думаю, жива и хорошо, сколько раз чуть не погибла, уж волосы — самое меньшее, что можно пожертвовать для счастья.
А поводов для счастья у меня теперь очень много.
Через день меня навещают приёмные родители. Модест Сергеевич очень хотел, чтобы я переехала к ним до свадьбы, но понял, что мне с травмой головы сейчас только Разумовский может помочь.
У нас состоялся короткий разговор с отцом, я теперь только так называю Васеньку, чтобы никто не подумал ревновать, люди разные и нам лишних разговоров не нужно.
Он обрёл семью.
