6
0— Вас настолько захватили чувства к нему? Или вам за эти чувства заплатили?
Разумовского не проведёшь, Олег Осипович отвлёкся от письма и посмотрел на диву, ожидая её реакцию на провокацию. Но она даже не смутилась.
— В тот период это были чувства. Клянусь! Возможно, я слишком эмоционально вспыхнула. А после исполняла романс только для него. И кое-кто всё заметил.
— Жена Орлова?
— Нет! Её на вечере не было. Это заметила баронесса Вальц, молодая жена прокурора Вальца. Когда я расстроенная невниманием, вышла припудрить носик, она сама подошла и предложила помощь.
— Баронесса? — Курский записал, но жена прокурора? Разве такое возможно?
— Да, Августа. Она улыбнулась и на мой веер нанесла какой-то магический состав. Сказала, что стоит всего пару минут постоять рядом с мужчиной, обмахиваясь веером, и он возжелает меня. А чтобы приворожить его, я должна подарить ему «Поцелуй любви» и тогда он останется моим до конца дней.
— Вот только она не уточнила, что дни канцлера сочтены. Не так ли?
Ноэль громко высморкалась в платок. И кивнула:
— Да, не уточнила!
— Ваше сиятельство, позвольте всё же уточнить мне: подозреваемая сейчас обвинила в ужасном преступлении жену прокурора, и вы так просто в это поверили? Этого же не может быть? — прошептал Курский и поморщился, предчувствуя, какой назревает скандал.
Но князь жестом приказал продолжать записывать, не прерывая допрос, какими бы абсурдными ни показались сейчас сведения.
— Сударыня, продолжайте. Только ли веером всё ограничилось?
— Нет! Веер сработал, я не могла поверить в то, что он сам предложил отвезти меня домой. Через три дня мы снова встретились, и он уже проявил знаки внимания. А потом мне домой приехал посыльный от баронессы с точно таким флаконом, приказал перед свиданием выпить содержимое, и достаточно того, чтобы он поцеловал мне руку. Но я была настойчивой. В карете села на колени князя и не оставила выбора. После мы встречались ещё несколько раз, но близости, клянусь, не случилось. Он слишком щепетилен в этих делах, я попросила выкупить одну безделушку у оценщика, и этим всё испортила…
Ноэль откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и зарыдала с новой силой.
— Я уже это записал, продолжайте! — не обращая внимания на слёзы, Курский попросил продолжения.
— А что дальше, вы и так знаете, он слёг. А я потеряла голос. Августа рассмеялась мне в лицо, назвала тупой курицей и не пустила на порог. Правда, через день пришёл тот же посыльный и отдал флакон с противоядием, приказал уехать на воды и никому ничего не рассказывать, иначе мне смерть. Два месяца назад меня нагло вызвали и сообщили, что мой яд не подействовал, и я должна повторить. Теперь только от меня это чёрное заклинание имеет воздействие на него. Клянусь, я сопротивлялась.
