3
0
Замираю и спустя секунду нажимаю на ручку входной двери. Легкие дерет, как при удушье, и сердце пропускает удары, рваные, неровные.
Мне место в аду, а не рядом с ангелом…
Моя Аврора, нежная и трепетная…
Я замираю, застываю и не дышу, ведь сейчас меня отделят одно крохотное мгновение от встречи с моим персональным раем.
Ее слово. Прогонит. Уйду.
Я задолжал ей право на выбор…
Я слишком многое ей задолжал…
Глава 54
Аврора
Дождь…
Опять шквалистые струи бьют по окнам, Митрий спит на моих руках, прикрыл свои глазки и посасывает верхнюю губку. Такой смешной. Красавец.
Мой малыш растет, удивляет меня, заставляет улыбаться вместе с ним и плакать, когда у него колики.
Профессор Цукерберг говорит, что это нормально, что скоро сын перерастет этот период, но когда он кричит от боли, заливаясь слезами, я плачу вместе с ним.
Успокаиваю, обнимаю, гуляю по детской и отказываюсь от помощи Василисы, которая воспринимает моего сына внуком.
Монгол последнее время крайне редко бывает в поместье, он правит железной рукой, исполняет долг, держит слово, которое дал Ивану, и я рада, что мы с ним практически не видимся.
Он сложный. Свой буйный нрав Палач держит на жесточайшем контроле. Только у меня все чаще закрадывается сомнение, что если такой человек отпустит свои ограничители, то рванет не по-детски.
— Синдикат Смольного ликвидирован, Аврора. Вы с сыном в безопасности.
Твердый голос и взгляд диких глаз. Так и не привыкла к этому мужчине, его повадкам и отстраненности, причину которой я, кажется, понимаю…
— Иван отомщен, — отвечаю тихо, слезы текут из глаз. Последние месяцы стали самыми страшными в моей жизни."
"— Правила безопасности еще никто не отменял, так что все по-старому, Ава, для всех ты моя женщина.
Молча смотрю на восточного мужчину. Невероятная харизма, огненный нрав и такой самоконтроль. Варвар.
И неосознанно отвожу взгляд. Он смущает. То, как смотрит. На дне желтоватых глаз кажется, что огонек тлеет.
— Есть еще кое-что.
Его голос заставляет вновь поднять взгляд на мужчину.
— В ликвидации Смольного и его бригады на моей стороне был неизвестный. В принципе, синдикат рухнул благодаря ему.
— Ты знаешь, кто именно?
Прищуривается и хмурит брови, где на одной явственно виден шрам.
— Есть подозрения. Мне важно понять, кому еще перешел дорогу Смола и откуда взялся профи нереального уровня. Одиночка, которого никто не смог вычислить.
В голосе Монгола слышна какая-то незримая циничность, или что-то такое, чему не могу подобрать определение.
— Мне нужно к ребенку, — отвечаю робко, а он смотрит на меня. Не моргает даже. Дикий. Необузданный. Для всех шакал, предавший Царя и взявший власть в свои руки, присвоивший Кацевскую игрушку.
