3
0
И в самый последний момент, когда я почти спускаюсь с подиума, Доннелла ловит меня за руку. Прикладываю всю сноровку, чтобы не поскользнуться на высоченных шпильках, и встаю рядом с этой непредсказуемой женщиной.
— Муза моего показа и всего бренда. Аврора. Господа. Приветствуем!
Улыбаюсь, высоко вскинув голову и выпрямив плечи. Аплодисменты, вспышки фотокамер и ажиотаж.
Так я и покидаю сцену.
Журналисты обступают, обрушиваясь волной вопросов, на что я отвечаю коротко и по-существу, не давая никакой конкретики.
— Аврора, скажите, вы знали о решении Доннеллы?
— Были предпосылки.
— Стать музой величайших модельеров десятилетия, как вам это удалось?
— Чудеса случаются.
— Аврора, какие у вас планы?
— Их нет на данный момент. Я хочу отдохнуть.
Ухожу от внимания, его очень вовремя берет на себя Донна.
Быстро выхожу через черный выход, меня встречает высокий мужчина с нечитаемым взглядом. Монгол. Я продолжаю его бояться на инстинктивном уровне. Есть в нем что-то, тайна, загадка, которую себе дороже пытаться разгадать.
— Иван ждет, — коротко, приказом.
— Я готова.
Монгол поворачивается и ведет меня. Выходит первым и придерживает дверь, отходит, открывая моему взору Кровавого.
И опять Кац смотрит на меня как-то пронзительно, остро, словно пытается запечатлеть мой образ, впитать в себя, подходит и целует со всей силы.
— Моя Аврора, — произносит с надрывом как-то и гладит пальцами мое лицо, чертит линии, — куколка…
Улыбаюсь в ответ, сама обнимаю за плечи.
— Ну вот и все, Ваня, больше нет супермодели, сегодня поставила точку.
Кивает.
— Почему ты так странно смотришь?
Вопрос слетает с губ, здесь темно и свет от фонарей предает всему происходящему какой-то сакральный смысл.
— Не думал, что когда-то в моей жизни появится та, кто станет важнее моей собственной…
— Я не очень тебя понимаю, Иван…
— Ты стала для меня ценностью, Аврора, самым дорогим, что есть, ты и мой ребенок, за вас я на все пойду, за тебя, даже если ты меня возненавидишь…
— Что ты сейчас такое говоришь?!
Ухмыляется.
— Не бери в голову.
— Оригинальное признание, господин Кац, — тянусь к нему, целую твердые губы, сама без ума от этого мужчины.
Отстраняется, пресекает мое откровение, смотрит мне в глаза и проговаривает как-то совсем иначе:
— Я помню, что обещал тебе подарок. Ты ведь кое о чем мечтала, правильное желание…
Отстраняется, лицо отрешенное делается. Прищуриваюсь, сомнение закрадывается в сердце.
— Иван, стой. Почему мне кажется, что презент прощальный?
Выпаливаю вопрос, всматриваюсь в глаза.
— Слишком умна… Излишне чувственна… Это все осложняет.
— Мне холодно, давай сядем в машину, — передергиваю плечами, не знаю, почему дрожу.
