3
0
Церковь мы покидаем мужем и женой, нет ни толпы родственников, поздравляющих нас со столь знаменательным событием, никого нет, пусто, только слышно переливчатое пение соловья.
— Теперь моя. Целиком и полностью.
На мгновение чудится, что Иван приговор озвучивает.
Держась за руки, идем к машине, но в этот раз Кац садится рядом со мной, а Василиса безмолвно занимает место рядом с Монголом, мужчина нажимает кнопку и салон отделяется перегородкой.
Чувствую взгляд Ивана, пока смотрю в окно на церковь, которая остается позади, в лучах солнца золотые купола переливаются бликами.
Эта церковь так знакома… Я видела ее и не раз на спине Ивана Кровавого.
— Аврора…
Разворачиваюсь к нему и замечаю, как смотрит на меня безотрывно и опять поперек бровей засела морщинка. Такой коронный Кацевский взгляд исподлобья привычен, уже не пугает до икоты.
Неожиданно для себя улыбаюсь.
— Поздно меня пугать, Ваня, все рубежи пройдены, мосты сожжены, уже все.
Кивает.
— Да. Все.
Приподнимаю бровь, не понимаю, о чем он, ведь звучит довольно-таки зловеще.
— Теперь я тебя по-настоящему присвоил, куколка… на веки вечные.
Притягивает меня к себе, и я кладу голову на широкое плечо в то время, как его теплые губы касаются моего виска.
— Жена моя…
Шепот в самое ухо, и пальцы скользят по моей шее.
— Муж мой… — выдыхаю прерывисто, ощущая прилив необыкновенной щемящей нежности.
Приподнимает мое лицо за подбородок и целует ощутимо, властно, нежно. Так, как умеет только он.
— Ты самая красивая невеста. Такая красивая в этом простеньком белом платье, чистая, светлая, моя заря, Аврора…
В глазах щиплет и слезы текут, когда Иван переплетает наши пальцы, где на безымянных два золотых близнеца, связывающих нас в особый знак бесконечности.
— Я люблю тебя, Ваня, невозможно это, но я жизни не вижу без тебя… Заклинаю. Выживи в своей войне. Просто выживи… — хриплю, давясь рыданиями.
Всматривается в мои глаза, а я смотрю на него, любуюсь острыми чертами. Далеко не герой, неправильный, несовершенный, грешный.
Кивает. Без слов. Без клятв и обязательств.
И что-то внутри меня наполняется четкой уверенностью, что он сделает все, но сдержит слово…
Глава 47
Иван Кац
— У Авроры показ.
— Еще бы не отпустил, — кривит губы Монгол. Палач умеет делать предложения, от которых хрен откажешься, — ты только, брат, не говори мне сейчас, что решил лично присутствовать на этом показе.
— Именно это и планирую сделать.
Монгол впервые теряет контроль над мимикой и выглядит просто охреневшим.
