Его единственная

И так человеку столько неудобств доставили! И все зря…

«Да ну? — устало осведомился внутренний голос. — Ты сам-то к чему стремился, Дима?»

— Значит, меня ты не послушался, — пробурчал Бессараб, забравший его на вокзале. Машина еле-еле тащилась через все пробки в час пик, а на заднем сиденье лежал небольшой баул с подарками Гоголю. Даже не открывая большую спортивную сумку, Дима точно знал о ее содержимом. Живые раки, переложенные льдом.

— Хоть какой-то толк от твоего приезда, — хмыкнул Бессараб и, задумчиво глядя на красный сигнал светофора, бросил отрывисто. — Я Витьку лет так с двадцати знаю. Судьба свела. Он упертый сукин сын, но для своих разобьется в лепешку.

— Друзья по жизни? — удивился Блинников. — Вы совершенно разные люди."

"— Сейчас можно сказать и так. Он мою дочку крестил. Помогал ей, чем мог. Мать ее поддерживал в трудное время. Всегда рядом оказывался. Деньги, внимание, какие-то связи… Ничего для них не жалел.

— А ты? — удивленно вскинулся Крепс и рассеянно глянул на мелькавший за окном город. Старинные здания с лепниной и атлантами сменились многоэтажками новых районов.

— На меня на долгие годы болт положили, — криво усмехнулся Иван Григорьевич. — Никакой помощи принять не захотели. Света лет в пятнадцать узнала, кто ее настоящий отец. Но родным меня не считает. У нее другой был папа. И тут уже ничего не поделать. Я много дров наломал. Хотя был момент, когда требовалось просто поверить. Послать всех к чертям, Дима, и встать на сторону любимой женщины. А я этого не сделал. Посчитал себя обиженным. В армию подался, как последний дурак. Хорошо, к Гоголю попал и живым вернулся…

— Наслышан я про твои подвиги, — некстати вставил Крепс.

— Да ерунда это все, — в сердцах воскликнул Бессараб. — У меня давно уже хорошая семья. Вон, дочка младшая замуж собирается, — улыбнулся он. — Супруга — умница… Но я точно знаю, где налажал и когда. Не встань я в позу обиженного бегемота, жил бы с любимой и воспитывал собственного ребенка. Я знаю об этом, Дима. И жена моя знает. Иногда всплывает вся эта муть, и так тошно становится. Вот я тебя и предупредил по-братски, — хрипло рассмеялся Бессараб, выезжая на трассу. — У нас раньше аэропорт прямо в городе был. А теперь отгрохали махину на выселках. Пока доедешь, пока регистрацию и досмотры пройдешь, проще машиной в ту же Москву доехать…

— Так поедем, — усмехнулся Блинников. — Я с удовольствием…

— Не, братан, у меня дел полно. Давай лучше летом, бери свою Юлю и пацана и приезжайте к нам.

— Голый номер, Иван Григорьевич, — неохотно протянул Крепс, — не нужен я ей. Для каких-то своих целей использовала меня Юлия Владимировна. Но я пока сообразить не могу… Слишком много случайностей и нестыковок, Бес.