Его единственная

Пришлось достать все бумаги. А один файлик завалился прям к стенке. Мятый дурацкий листик. Твое соглашение с Янычем. Жесткий документ. Я себя прям сутенером почувствовал. Убил бы этого гада, коли б знал раньше. Но бог меня уберег. Отправил Валерия Петровича в преисподнюю. Вот пусть там, в котле с кипящим маслом, и варится. А я чуть не свихнулся от отчаяния. Хотел сюда примчаться и трусить, пока вся дурь не выйдет. А потом догадался, что наверняка ты от глупостей и иллюзий избавилась без моей помощи. Думал я долго, Юль. И понял…

— Что? — устало спросила она, пряча собственную безысходность и понимая, что все закончилось, не успев толком начаться заново. Где-то в глубине души трепыхалась уверенность, что Димка не бросит, не хлопнет дверью, воспользовавшись случаем.

«Хотя кому нужна больная проститутка?» — подумалось Юльке, и она, немного отпрянув, снова вгляделась в лицо Блинникова. Увидела добродушный взгляд и сама себе не поверила.

— Понял я все, Юля. Ты — очень благородный и самоотверженный человек. Стойкая и бесстрашная девочка. Наверное, так ты выразила свою любовь ко мне и к Димону. Обеспечила меня лечением, а ребенка — всем необходимым. Может, у кого-то и есть право судить, но только не у меня. Я прекрасно помню, как ты жила. И точно знаю, что не от хорошей жизни носилась по пятам за Беком. Журналиста, как и волка, ноги кормят. Конечно, я до сих пор стараюсь осознать, ради чего ты себя в рабство продала, и не нахожу ответа. Но и осуждать не имею морального права. Поэтому привести Алену к тебе — пустяковое дело, девочка.

— Я люблю тебя, — прошептала Юлька, положив голову ему на грудь. — Как же я боялась, что ты когда-нибудь узнаешь и бросишь меня.

— Ну как я могу тебя бросить, глупая женщина? — пробухтел он ворчливо. — Я люблю тебя. Боготворю. Обожаю нашего сына. Любое твое желание для меня закон. Ты — моя мадонна, Юльчонок. Говори, что ты хочешь, и я все сделаю…

— Вытащи меня из ванны и отнеси в постель, — захихикала она, прижимаясь к нему. — А то мы тут околеем в холодной воде. Найдут завтра Кирсановы два прохладных трупика…

— Одну минуту, мадам. За полотенцем сгоняю, — отрапортовал по-военному Крепс, осторожно вытаскивая свое тело из ванны. Обтерся наскоро и, накинув банный халат, кинулся в комнату. А вернувшись с махровой простыней, деловито отложил ее в сторону, а потом одним рывком вытащил Юльку из ванны. Тщательно укутал в простыню и понес в спальню. Обняв любимого, Юлия прикрыла глаза, благодаря бога и всех святых за ниспосланного мужчину.

«Я всегда знала, что он самый лучший, — пронеслось у нее в голове. И потянувшись к Диме с поцелуем, она краем глаза заметила на кровати что-то лишнее. И вскрикнула, осмотрев постель внимательным взглядом.