Единственная для оборотня и теща в нагрузку

В стороне стояла плачущая женщина, прижимая к себе мальчика лет десяти.

– Что случилось? – Я увидела Грегори и поспешила узнать у того, что произошло.

– Он хотел напиться от ребенка, но оборотень напомнил о нашем обещании людей не трогать.

– Ты хочешь оспорить мои слова? – рыкнул Владыка, вспарывая грудь вампира и, готова поклясться, держа его сердце в своей руке.

– Что здесь происходит? – появился лорд Тэрон.

– Ваши люди не держат наших обещаний.

– Вы хотите сказать ваших? – сделал он упор на последнем слове.

– Пока руковожу я, мои приказы касаются всех, – отрезал Люциан, отпуская вампира и разворачиваясь к лорду.

– Они тоже решили поохотиться.

– Вы заведомо оставили без охраны женщин? В случае нападения, кто бы их защищал? Крестьяне?

– Пока на моих людей нападаете только вы. Почему вы вернулись?

– Решил, что оставлять людей наедине с вампирами не самая лучшая идея, – ответил Люциан, достав платок и вытирая руку.

– Я заплатил! – прохрипел вампир, держась за грудь. Бросив взгляд на женщину, у ее ног я увидела лежащие монеты. Платы она не приняла.

– Пока я здесь, от детей никто кормиться не будет! – с рычащими нотками заявил Владыка.

– Хорн, у нас достаточно своих запасов. Идите. – Вампир поспешил скрыться, а вот лорд Тэрон шагнул к оборотню. – Я не потерплю нападения на своих людей.

– Так держите их в узде! И соберите своих людей. Не думал, что придется напоминать, что мы не на прогулку вышли.

– По какому праву вы отдаете мне приказания? – возмутился лорд.

Я незаметно отошла, оставив их собачиться и выяснять, кто круче. На душе было муторно. Понимала, что это вампиры, но нападение на ребенка произвело на меня тягостное впечатление.

Айк не выставлял при мне свое питание. К тому же у него достаточно людей, желающих поделиться кровью. Я даже уже спокойно воспринимала, когда при мне Хризея вонзала зубы в свою служанку. Не выбегать же мне из кареты на ходу каждый раз, когда она захочет перекусить. Но вот такое происшествие напомнило, что люди для них еда, и стало больно за бесправность крестьян. Одно дело, когда кровью делится желающий, а совсем другое, когда вынуждают.

Ноги сами принесли меня в конюшню. Никого из вампиров видеть не хотелось, и, пройдя к своей лошади, я уткнулась лбом к ней в гриву. Моя девочка тихо заржала.

– Извини, ничего вкусного не принесла, – погладила я ее. Больше всего на свете мне хотелось в этот момент оказаться рядом с дочерью и не видеть несправедливость. Да, я живу среди вампиров, но Айк достаточно тактичен и я не чувствую неудобства, что являюсь человеком.