Единственная для оборотня и теща в нагрузку

И он осторожно, не желая пугать, приподнял за подбородок ее лицо. Она зажмурилась от страха, ожидая от него самого плохого, даже губы побелели. Хотелось взвыть и сжать ее в объятиях. Удержало лишь понимание, что она напугается еще больше. Поэтому он с нежностью коснулся ее губ, согревая своим дыханием. Чего ему только стоило это легкое прикосновение!

Давал ей время привыкнуть к себе. Слова были бессильны, она напугана, и звук ее быстро бьющегося сердца оглушал. Кристиан не спешил и терпеливо ждал, пока она поймет, что ей ничего не грозит. Согревал ее губы, наслаждался ее близостью и вдыхал запах кожи.

Постепенно стук сердца становился более размеренным, и напряжение отпускало ее. Только и он за это время осознал, что она не просто пахнет вампирами, а сама ее кожа источает запах вампира. Как это возможно? Не выдержав неизвестности, он спросил.

«Коган принял ее в семью и поделился силой?!» – Кристиан не знал, что такое возможно, а вот при мысли, что тот мог превратить ее в вампира, он похолодел. Единственное, что приходило в голову, что она пошла на это, чтобы ее запах изменился. В вампира тот ее не превратил, не желая травмировать ребенка, и ограничился полумерой.

– Ты настолько меня ненавидишь, что пошла на это? Должен тебя расстроить, но ты все равно остаешься моей женой и парой, – чувствуя опустошение, произнес он.

Ольга как будто проснулась и взорвалась от этих слов. Из всей ее гневной тирады он понял одно – она даже не думала о нем и сделала это ради дочери. Облегчение накрыло его с головой. Получается, она не собиралась становиться вампиром, чтобы избежать уз с ним. Ольга разозлилась, а он как дурак был счастлив, смотря на ее разгневанное лицо, наслаждаясь блеском глаз, и… сорвался.

Сделал то, чего хотел больше всего на свете, как только ее увидел – сжал в объятиях и поцеловал.

Невыносимая, вспыльчивая, язвительная, но ЕГО. Как же он скучал! Эта женщина сводила его с ума, но без нее ему во сто крат хуже. После встречи с ней все остальные женщины кажутся ему пресными без всякой метки.

Кристиан потерял голову от ее вкуса, запаха, от сладких губ, которые хотелось целовать не отрываясь. Она ему нужна, необходима как воздух. И он сводил ее с ума поцелуями, используя весь свой опыт и желая разжечь тот огонь, в котором сгорал сам.

Осыпал поцелуями лицо, шептал на ушко ее имя, прокладывал дорожки поцелуев к шее и опять возвращался к губам, не давая ей опомниться, и с ликованием почувствовал, как она обмякла в его руках и отвечает на поцелуи.

Ее кожа, ее рот, ее запах сводили его с ума. Ему хотелось целовать ее бесконечно, но тело скручивало от желания. Он губами ловил ее сбившееся дыхание, а руки жили собственной жизнью, изучая, сжимая, разминая ее тело. В голове мутилось, но он хотел доставить удовольствие ей.