8
0— с издевкой проговорила девушка.
На миг, ей стало противно от самой себя. Но надо было додавить Лидию словами. Потому что, несмотря на громкие обещания, выколоть дуре глаз она бы точно не смогла.
— П-пожалуйста…
— Даже забавно, что отвечать тебе придется за двоих. И за себя. И за сообщника. — протянула Алесия. — Жаль, что о твоей благородной жертве он так и не узнает. Никто не узнает…
— Он… — девица икнула. — Он был камердинером у графа Богудса. Потом пару лет жил на Актае. Я больше ничего не знаю, правда…
— Даже как его зовут?"
"— Бернар Ласт. — выдохнула Лидия, едва дыша. — Он приезжал несколько раз в год. Я должна была рассказывать обо всем, что происходит в замке. Он хотел лишь восстановить справедливость и помочь мне. Ведь я… Я урожденная Арельс.
— Дура ты, а не Арельс. — бросила Алесия, опустив ножницы. — Малышка умерла много лет назад, и тому есть свидетели. Тебя просто использовали в своих целях.
— У него были доказательства.
— Как звали старуху, которую он тебе предъявил?
Лидия только моргнула.
— А где письма?
— У него…
— И это все, что ты можешь сказать? Негусто…
Служанка поняла разочарование в ее голосе по-своему. На ее лице снова проступил ужас.
— Есть еще, кое-что, госпожа. — произнесла она почти неслышно. — У меня на животе имеется родимое пятно, чуть выше пупка. Похожее есть у графа, только сбоку и чуть ниже.
Алесия замерла. В воздухе отчетливо запахло слонами и индийским кино.
— Даже боюсь спросить, как ты об этом узнала.
— Нет, госпожа, только не думайте дурного. Мне об этом рассказал Бернар. А потом я тайно подглядела за графом, когда тот переодевался. У него действительно есть родимое пятно на животе. Вы же сами должны были видеть… Вот теперь вы верите, что я говорю правду?
— Хм… — на последнее замечание ответить было нечего. — Ладно, допустим этот Бернар мог при случае разглядеть моего супруга. Или услышать что-то от слуг. Но что касается тебя…
Лидия уставилась в каменный пол, покраснев до корней волос.
— Ясно, можешь не продолжать.
Разговор со служанкой продлился еще минут десять. Но ничего сверх сказанного, больше узнать не удалось. Бернар Ласт не любил говорить о себе. Чаще всего обсуждались графские дела, и происходящее в Арельсхолме.
Лидия клятвенно заверяла, что «ничего дурного она не хотела, только справедливости». Просто «справедливость» нельзя было получить другим путем.
— Довольно. — остановила ее стенания Алес. — Тебе предстоит повторить то же самое королевским дознавателям. И вот еще что. — она взглянула на служанку в упор. — Я к тебе не приходила. И ты мне ничего не рассказывала. Скажешь о нашей встрече хоть слово, я обвиню тебя в клевете. А твое будущее и без того незавидно.
Девица сдавленно кивнула. Она и сама чувствовала, что лучше молчать.
