Две полоски от босса

Он аккуратно смахивает в сторону прилипшую к моей влажной щеке светлую прядь волос, ожидая ответа.

Я непроизвольно перенимаю его манеру разговора, отвечая:

— Ну, да, типа того. Мы с ней главные конкурентки."

"Несмотря на то, что я всем сердцем ненавижу Катьку, я готова честно признать, что она сильная соперница. Из всей трупы мы обе выделяемся упорством и трудолюбием. Только, к досаде Катьки, я всегда на шаг впереди. И я знаю почему.

Меня на это толкают жизненные обстоятельства. В отличие от Наумовой, у меня не такая обеспеченная семья. Ей же нет необходимости кому-то что-то доказывать в этой жизни. Ей и так все преподносят на блюдечке с золотой каёмочкой, а я не имею права на ошибку.

- Букет — это ерунда, - успокаивает Максим, - а вот то, что эта коза «шатает» тебе нервы, мне совсем не нравится.

Пожимаю плечами. Мне не в новинку такое поведение Катьки.

— Это она еще не знает, что я меня Татьяна утвердила на главную роль в городским театре, – сообщаю новость с явными нотками гордости в голосе.

Глаза начинают блестеть, но уже не от слез, а совершенно противоположных чувств.

Максим молча берет меня за руку и ведет к своему спортивному автомобилю.

Почему-то после моих последних слов, я ощущаю со стороны Садулаева (или Громова?) нарастающее напряжение. Салон встречает привычным ароматом, и я с комфортом располагаюсь на своем сидении. Максим закрывает дверь со своей стороны и тут же тянется через меня, чтобы закрепить ремень безопасности.

Моей груди случайно касается мускулистая рука, но, похоже, мысли Максима сейчас заняты чем-то другим. Впрочем, мне это не мешает залиться краской до самых коней волос.

- Городской театр? - наконец не выдерживает он. На широких скулах начинают ходить ходуном желваки. – Ты хочешь сказать, что вот в той юбке, - мужчина обрисовывает что-то руками в воздухе, - будешь ноги задирать перед всеми?

Ну, вот как?! Как он умеет одной фразой разрушить все разом все?!

- Не в юбке, а пачке, – поправляю невежду заносчивым тоном. – И что значит - ноги задирать?! Я буду Одетта, – зло сверкаю глазами, уже почти ненавидя Макса ничуть не меньше, чем Катьку Наумову.

Это же надо такое ляпнуть! Чурбан!

- Ничего не понимаю в этом, - злится Максим, тут же показывая во всей красе свой огненный темперамент.

Как только дело коснулось чего-то того, что по его шовинистскому представлению не должно присутствовать в поведении женщины, этот наглец тут хмурит брови. К моей досаде, это делает его еще красивее.

– Только то, что всякие козлы в первых рядах будут пялиться на то, что у тебя находится под юбкой.

- Колготки? – ерничаю, почему-то начиная получать удовольствие от того, что Макс… ревнует. – Максим, это работа. Тяжелый труд…

Впервые обращаюсь к мужчине по имени, чувствуя, как приятно становится на кончике языка.