1
0- Тебе лет-то сколько?
Под тонкой тканью футболки напряглись рельефные мышцы, пока их обладатель в нетерпении ожидал ответа.
- Летом восемнадцать исполнилось, – осторожно ответила я, ощущая себя беззащитным олененком перед затаившимся хищником.
А как еще назвать этот взгляд с прищуром?
Он так прошелся по мне, словно изучал заново, будто впервые видел.
Почему-то на ум пришло сравнение с черной пантерой.
Гром усмехнулся, проводя по подбородку свободной рукой.
Глаза синие, как штормовой океан, а еще злые, словно сам сатана передо мной.
- Что за дятел на малолетку полез?
Я даже опешила в первую секунду от столь грубого заявления.
Меня словно кипятком обдало. Обидно за Димку почти до слез стало.
— Никакой он не дятел! – возмутилась в сердцах, замечая, как упрямая линия рта Максима стала ещё жёстче. – Мы вообще-то с Димой ровесники.
Впереди показалось здание балетной академии.
Словно не замечая моего негодования, Максим язвительно усмехнулся.
— И как давно вы в любовь играете? – глаза Грома раздражением сверкнули. Максим, оторвав взгляд от дороги, прошёлся глазами по моему горящему от негодования лицу. — На месте отца ремнем бы отходил.
Я дождалась, когда мужчина припаркуется и, не дослушав, выскочила из машины. Не в силах унять бушующую в груди бурю, размашистым шагом направилась к двери академии. Хам! Тиран!
5.1
Двумя днями ранее
Макс
- Ты глазами не сверкай, – цедит Татьяна, сложив руки на груди. – Мысли свои куда подальше спрячь. Девчонка еще совсем она, Максим.
Заметив, как на моих скулах заиграли желваки, продолжила:
— Даже не думай. Найди себе по статусу и «интересам», а в сторону Ангелины не гляди. Нечего тебе тут высматривать.
Слышу хозяйку зала и вроде бы все понимаю, а у самого кровь кипит.
Надо же, как запал на девчонку - с первого взгляда.
Словно раскаленная горячая лава, вырвавшаяся из вулкана, по венам бежит, а не кровь.
Ангелина… Ангел, значит.
Насколько же ей это имя подходит! Ладненькая вся. Стройная как, тростинка. Ноги красивые, лицо, фигура - будто статуэтка фарфоровая - такие у матери стоят в серванте.
В детстве смотрел всегда, но трогать не смел, поскольку знал, что по рукам получу. Мать всякий раз грозилась наказать, если трону ее любимую коллекцию.
Помню, один раз не удержался и взял посмотреть. Гладкий хрупкий сувенир выскользнул из пальцев, упал на пол и разбился вдребезги, разлетевшись на тысячу мелких осколков.
Криков было…
Так и сейчас: боятся, что испорчу, уничтожу своими грубыми руками изящную невинную красоту. А ведь у меня и мысли нет, чтобы вред причинить девчонке.
Залип по самое не хочу на ее огромные карие глаза с поволокой, такие бархатистые, как у оленёнка.
Невольно хмыкаю вслух, удивляясь себе. Башню сорвало от малолетки.
Стою и слюни пускаю.
