10
0
— Не знал, что у тебя есть сын, — после минутного молчания, без эмоций, ровным тоном заметил Берестов и спросил: — Как его зовут?
— Максим, — ответила я машинально, набирая номер старшей медсестры, которая ответила после первого же гудка. — Светлана, это Мирослава Витальевна.
— Вы нашли донора? — спросила она меня с надеждой.
— Да, мы уже едем.
— Дайте ему трубочку.
— Это тебя, — протянула я ему телефон.
— Хорошее имя, — принимая у меня трубку, сказал Берестов.
— Что? — не поняла я, недоуменно посмотрев на него.
— Я говорю: Максим, хорошее имя, — чуть улыбнулся он и приложил трубку к уху. — Да?
И принялся отвечать на вопросы:
— Берестов, Сергей Константинович. Нет. Нет. Нет. Нет. Да. Несколько дней назад. Нет. Витя, через сколько будем?
— Минут через пятнадцать, — ответил водитель.
— Через пятнадцать минут, — продублировал ответ Берестов, помолчал, слушая, что ему говорят. — Я дам водителю трубку, и вы ему сами объясните. — И передал трубку Виктору."
"А я молилась про себя и держала, держала в узде изо всех сил накатывающие волнами ужас, панику и отчаяние, не давая им прорваться и затопить меня, и чувствуя, как в голове тикают часы, отсчитывающие такие важные для жизни моего ребенка минуты! Нет, я не подведу своего сына, я верю, что все будет хорошо, что его спасут все, кто может и кто должен спасать! И я снова молилась!
Берестов меня больше ни о чем не спрашивал и молчал всю оставшуюся дорогу, только посматривал на меня и о чем-то думал. Мы практически вбежали в двери, за которыми нас уже с нетерпением ждала старшая медсестра, быстро спросившая:
— Вы Сергей Константинович?
— Я.
— Идемте скорее за мной!
И они побежали, а я за ними, пока какая-то другая медсестра не перехватила меня у очередных дверей, за которыми они скрылись.
— Вам туда нельзя! Там операционный блок! Ждите здесь, — и показала мне на ряд стульев у стены.
И я ждала. Я не знаю, как тянулись эти минуты ожидания, превращаясь в часы или не часы? Я не чувствовала времени, потому что поторапливала его и одновременно молила, чтобы оно шло как можно медленнее, чтобы этого его медленного течения хватило для спасения Максима. И ждала. И вскакивала каждый раз, когда открывались двери и оттуда выходила деловито спешащая куда-то медсестра, и я кидалась к ней, а она строго выговаривала мне:
— Ждите, пока все идет нормально! — и уходила.
Я ждала! Позвонил Игорь.
— Как там? — осторожно спросил он.
— Пока ничего не известно, — отвечала я. — Идет операция. Маме не сообщай.
— Нет, конечно! — даже испугался он и подбодрил: — Раз идет операция, значит, все хорошо будет.
— Да… — только и смогла сказать я.
И я снова ждала.
