Реквием

«Хоть бы форточку открывал на ночь, урод, – с неожиданной злобой подумал Зотов. – Никогда плебею не стать патрицием, хоть годами держи его во дворцах с прислугой».

– Открой окно! – громко крикнул он в сторону кухни, откуда доносились звуки льющейся воды. – Устроил тут газовую камеру.

– Не выступай, – донесся до него слабый голос Вильданова, – и без тебя тошно.

Зотов повесил дубленку на вешалку и быстро прошел в кухню. Игорь выглядел отвратительно, лицо опухло, как всегда после пьянки, глаза были больными и красными. Он стоял в одних трусах и жадно пил большими глотками воду из стеклянной двухлитровой пивной кружки.

– Я тебе что велел? Я позвонил полтора часа назад и велел через час быть в порядке. А ты? Урод недоделанный, ты опять спать завалился? Только что встал?

– Не твое дело, – буркнул Игорь, судорожно допивая остатки воды. – Чего привязываешься?

– Ага, ты еще скажи, что болеешь. И пожалостней, как алкаши по утрам говорят. Никакого зла на тебя не хватает, честное слово. Да поставь ты кружку, что ты в нее вцепился! На вот, выпей."

"Зотов достал из кармана и швырнул на стол лекарство, которое купил по дороге. Трясущимися пальцами певец стал ковырять пластмассовую крышечку флакона, и Зотов отвернулся, не в силах справиться с отвращением. Чудовище, идиот, придурок! Полжизни уходит псу под хвост сначала на гулянки, потом на приведение себя в чувство, и это вместо того, чтобы заниматься, репетировать, работать над новыми песнями. Артист – это труд, адский ежедневный труд, а не сплошной праздник успеха, водки и девочек. Но разве этому кретину объяснишь? Он и слова-то такого – «труд» не знает, только и думает об удовольствиях.

Достав из шкафчика кофемолку и банку с кофейными зернами, Вячеслав Олегович принялся за дело. Пока варится крепкий кофе, надо оттащить этого похмельного суслика в ванную и засунуть его под контрастный душ. Сначала кипяток – потом ледяная вода, потом снова кипяток – и снова ледяная. Ему очень хотелось махнуть рукой на Игоря и уйти, хлопнув дверью. Пусть выкарабкивается из своего похмелья как знает. Но нельзя. Он взял на себя эту ношу много лет назад и теперь должен ее нести, как бы трудно ни было.

Через полчаса Игорь, заметно посвежевший и повеселевший, сидел на кухне, закутавшись в теплый махровый халат, и пил вторую чашку кофе.

– Слава, позвони Лерке, чего-то она не идет, – попросил он.

– А вы договаривались?

– Ну.

– Что – ну? Говори членораздельно, – раздраженно потребовал Зотов.

– Я ей вчера еще сказал, чтобы она утром пришла убраться.

– А она не пришла, – ехидно констатировал Вячеслав Олегович.

– Ну, – кивнул Игорь, не почувствовавший иронии, и продолжал совершенно серьезно: – Я думал, она раненько прибежит и все сделает, пока я еще сплю. Ну как обычно.