1
0
– Это приказ? – спросил Ланселот.
– На твое усмотрение. Мы пошлем «Мираж» с опознавательными знаками ООН, они не посмеют…
– Знаете, я останусь, – сказал Ланселот. – На случай чего-нибудь непредвиденного.
«Я останусь, – подумал он, – я обязательно доберусь до этой сволочи в эполетах и выскажу ему все в лицо. Пусть арестовывают. Я не гений, я вполне заменим. Иначе просто не смогу жить спокойно, дышать, любить Анну – если не выскажу все в лицо новоявленному спасителю человечества…»
– Только что поступил новый радиоперехват, – сказал Ферзь. – Они попытаются завтра утром захватить четвертый «мобиль». Придумали какие-то дистанционно управляемые ловушки, надеются… Если им ничего не удастся, разрешаю применить «Болид». Совет Безопасности санкционировал.
– Понял, – сказал Ланселот. – А что вы сами думаете о госте?
– Он ни на что не похож. Ни на одну теоретическую модель.
– А что вы сделали бы на моем месте?
– Не знаю, – сказал Ферзь.
– Спасибо, – сказал Ланселот. – Я не ждал от вас каких-либо откровений, простите, просто приятно было узнать, что я в данной ситуации выгляжу не умнее и не глупее других. И, следовательно, имею право решать по собственному усмотрению.
– Вот именно, – сказал Ферзь. – Никто вас не упрекнет за любое решение, если принимать его придется. Мы все в равном положении, знаем одно и то же, но вы ближе остальных к месту действия. Удачи.
– К черту, профессор, к дьяволу… – сказал Ланселот. – Я пошел. Конец связи.
Он забросил на плечи ремни футляров и направился к полицейской машине, не обращая внимания на лежащих.
5 вандемьера 2026. Раннее утро
Полковник вздрогнул и проснулся. Сон был кошмаром, только что перед глазами у него крутился, крутился, крутился на черном асфальте, как на льду, автомобиль Дервиша и летел с дороги в белую пустоту операционной… Полковник достал сигареты из-под сиденья. Это она подкинула то выражение насчет дождя над океаном, вспомнил он, память цепко держала все с ней связанное – разговоры, встречи, города, выражение лица, дождь…
Тогда как раз шел дождь, они оставили машину на обочине – все равно не было ничего привлекательного в езде по мокрой дороге – и укрылись на веранде крохотного пансиончика. Хозяйка, как догадался Полковник, почему-то приняла их за молодоженов и не докучала. Изредка в небе погромыхивало, с веранды открывался прекрасный вид, мокрые сосны выглядели свежо, и мутно-серая клочкастая туча, не в силах подняться выше, обволокла вершину не такой уж высокой горы.
– Мне иногда кажется, что нас нет, – сказала она. – Я имею в виду не только нас, но и всю страну. Мы которую сотню лет где-то посредине. Нейтральные, никакие. Давно нет войны и разного рода противостояний, а мы – нейтральны.
