Дети тумана

Подполковника Гартмана, царство ему небесное, наш как раз и успокоил, в офицерском мундире будучи…

– Интересная бледность – это у девиц, – сказал поручик Сабуров. – А я, по отзывам, всегда был румян.

– Может, это вы попросту загорели в целях маскирования, – сообщил господин Смирнов. – А несчастного Гартмана бомбою злодейски убивая, были бледны.

– Господин Гартман, надо полагать, из ваших? Отдельного корпуса то бишь?

– Именно. Питаете неприязнь к отдельному корпусу?

– Помилуйте, с чего бы вдруг, – сказал поручик Сабуров. – Просто я, как-то так уж вышло, по другой части, мундиры больше другого цвета – хоть наши запылены да порваны иногда…

– Каждый служит государю императору на том месте, где поставлен, – сказала Щучья Рожа.

– О том самом я и говорю, – развел руки поручик. – Чох якши эфенди.

Губы Щучьей Рожи покривились:

– Па-атрудитесь в пределах Российской империи говорить на языке, утвержденном начальством! Патрудитесь получить документы. Можете следовать далее. Приношу извинения, служба.

И тут же рассосались жандармы, миг – и нету, воротился на свое место пузатый станционный страж, Крестовский и Смирнов повернулись кругом, будто поручика отныне не существовало вовсе, и Сабуров услышал:

– Отправить его отсюда, Иван Филиппыч, чтоб под ногами не путался.

– Дело. Займитесь, – кивнул Крестовский, ничуть не заботясь, слушал их Сабуров или нет. – Выпихните в Губернск до ночи сего вояжера. Черт, однажды уже нахватались в заграницах такие вот гонористые, дошло до декабря… Закрыть бы эту заграницу как-нибудь.

Смешок:

– Так ведь императрицы – они у нас как раз из заграниц, Иван Филиппыч…

– Все равно. Закрыть. Чтоб ни туда и ни оттуда.

– Ну, этот-то – от турок. Азия-с.

– Все равно. И там свои вольтерьянцы. Правда, там их можно на кол, попросту…

И ушли. А Сабуров остался в странных чувствах – было тут что-то и от изумления и от гнева, но больше всего от ярости. Выглядел поручик в этой истории как нижний чин: ему вахмистр хлещет по роже, а он в ответ – упаси боже, руки по швам и молчи…

Плюнул и решил выпить водки в буфете. Подали анисовую, хлебушка черного, русского (у болгар похож, а другой), предлагали селянку, но попросил сальца – чтоб с мясом и торчали зубчики чеснока, пожелтевшего уже, дух салу передавшего. Выпил рюмку. Еще выпил. Медленно возвращалось прежнее благодушное настроение.

О чем шла речь, он сообразил сразу. Давно было известно по скупым слухам, что в России, как в Европе, завелись революционеры. Как в Европе, кидают бомбы и палят по властям предержащим, пытаются взбунтовать народ, но ради чего это затеяно и кем – совершенно непонятно.