6
0
Янсон посмотрел на Сашу из-за толстых стекол очков, в глазах его мелькнула надежда, он спросил, на каком этаже.
В группе листок пошел по рукам.
— Почешутся, — обрадовался Руночкин, — Ковалев, будешь теперь каяться?
— Сашка, ты молодец, — сказала Позднякова.
Осторожная Роза Полужан тихо спросила:
— Победа?
Сольц, видно, забыл про Сашу. Недоуменно смотрел, как входят в кабинет восемь человек, и подумал, что назначил какое-то совещание. Но на календаре никакой записи не оказалось.
Глинская протянула ему руку, они были знакомы, Сольц узнал ее, с неуклюжей галантностью поднялся.
— По делу транспортного института, — объявил секретарь.
Это ничего не говорило Сольцу, он не знал дела транспортного института, а Сашу по близорукости не узнал. Все же привычным движением руки пригласил всех сесть.
Глинская развернула перед Сольцем стенгазету. Стенгазета все время свертывалась в рулон, и Глинская прихватила ее по краям пресс-папье и массивным стаканом для карандашей. Сольц растерянно следил за ее действиями.
— Вот эти эпиграммы, — сказала Глинская.
Сольц нагнулся к газете, близоруко сощурился.
Свиная котлета и порция риса -Лучший памятник на могилу Бориса.Он поднял глаза, не понимая, зачем эти эпиграммы. И тут увидел Сашу, тот напряженно смотрел на него. Тогда только Сольц вспомнил вчерашнего молодого человека, сидевшего в его кабинете. Он снова прочитал эпиграмму, нахмурился.
— В чем же здесь контрреволюция?
— Тут несколько эпиграмм, — ответила Глинская.
Сольц опять наклонился к листу."
"Упорный труд, работа в моде,А он большой оригинал,Дневник теряет, как в походе,И знает все, хоть не читал.
Сольц обвел всех сощуренным, близоруким взглядом, пытаясь разобрать, кому принадлежит этот голос. Перед ним сидели хорошенькая белокурая Надя, Саша, маленький скособоченный Руночкин, испуганная Роза, растерянный Ковалев.
— Октябрьская революция не отменила эпиграмм, — сурово ответил Сольц.
— Они помещены под портретами ударников, — настаивал Баулин.
Теперь Сольц увидел, кто спорит с ним.
— Раньше только на высочайших особ нельзя было сочинять эпиграммы.
— Труд «в моде» — разве это правильно? — упорствовал Баулин.
— Труд, труд! — дернулся Сольц. — Буржуазные конституции тоже начинаются со слов о труде. Вопрос в том, какой труд и во имя чего труд. Что в этой эпиграмме против труда?
— Видите ли…
— Вижу, как вы ломаете молодые жизни! — Сольц обвел рукой сидевших перед ним ребят. — Вижу, как вы их мучаете и терзаете. Это о них Ильич сказал: «Вам жить при коммунизме».
