6
0"
"После истории с накидкой он вел себя так, будто ничего не случилось: такова жизнь игрока, сегодня в выигрыше, завтра в проигрыше, сегодня при деньгах, завтра зубы на полку, что же, надо потерпеть, преодолеть временные неудачи. Варя молчала, он понимал, что она не принимает его доводов, видел ее отчужденность, замкнутость. И все же упорно хотел подчинить своему образу жизни. Как-то принес золотой браслет, надел ей на руку, небрежно бросил:
— Носи!
Она сняла браслет, положила на стол.
— Я его носить не буду.
— Почему?
— Я никогда не носила золотых вещей и не собираюсь носить.
Он метнул на нее бешеный взгляд, но сдержал себя.
— Можешь не носить, браслет твой.
Он положил браслет в коробочку, аккуратно завернул в бумагу, засунул в стол, запер ящик, пошутил:
— Даме полагается иметь шкатулку для драгоценностей. Но, пока у тебя шкатулки нет, пусть полежит здесь.
Она ничего не ответила, знала — этот браслет исчезнет так же внезапно, как внезапно появился.
В тот же день он оставил в ящике стола и деньги. Варя к ним не притрагивалась, даже не знала, сколько он туда положил.
— Почему не берешь денег? — спросил он как-то.
— Зачем? Ты дома не ешь, а я обедаю на работе.
— За обед тоже надо платить.
— На это хватает моей зарплаты.
Вскоре деньги исчезли, исчез и золотой браслет. Деньги ей не нужны, браслет тоже не нужен, но о пропаже она должна ему сказать, чтобы не было недоразумений.
— Ляленька, — ответил Костя ласково, — прости меня и на этот раз, отыграюсь, все будет на месте, не расстраивайся.
— Я не расстраиваюсь и ничего возвращать не надо. Мне не нужны ни деньги, ни браслет. Они исчезли, и я сочла нужным поставить тебя об этом в известность. Хотя понимала, что их взял ты.
Он повысил голос:
— А если понимала, что взял, зачем мне же и сообщать?
— Тебе неприятно получать такие сообщения? Не приноси больше дорогих вещей и денег, храни их в другом месте.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Здесь не ломбард и не сберкасса. Там это будет сохраннее, а здесь мне и Софье Александровне приходится за них отвечать.
— Ты не хочешь понять условий моей жизни.
— Да, не хочу. Такой жизни я ни понять ни принять не могу.
— Ты говоришь со мной, как с чужим человеком.
Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Да, мы чужие люди, и самое правильное нам — разойтись.
— Ах, так! — Он скривил рот, медленно выговаривая слова: — Когда я в удаче, я хорош, а пришла неудача, стал не нужен.
— Ты хорошо знаешь, что это не так. Я тебе не набивалась с Крымом, не просила чернобурок и золотых браслетов. Просто я убедилась: у нас нет общей жизни и не может быть.
Он по-прежнему презрительно цедил:
— Начинаешь роман с архитектором?!
— Дурак ты! — пренебрежительно ответила Варя. Но про себя отметила: кто-то насплетничал.
