Демон ночи

Что они такое придумали?

– Ты помнишь бабушку, которая была здесь прошлым летом?

Бабушка? Да. Ванья слышала разговоры взрослых перед приездом старой дамы. О том, как бабушка и дедушка выгнали Агнету из дома, хотя она ухаживала за ними. Священник и его жена не могли смириться с тем, что их дочь Агнета ждет ребенка, хотя она была совершенно не виновата в том, что Ульвар изнасиловал ее. Хеннинг Линд из рода Людей Льда распахнул дверь своего дома перед несчастной молодой женщиной и женился на ней, признал Ванью своей дочерью, был хорошим отцом и мужем. Теперь священник умер, и его вдова приехала навестить свою дочь и внучку.

У Ваньи не было особенно близкого контакта с бабушкой. В сдержанной приветливой старухе чувствовалась какая-то надменность. К тому же в комнате у Ваньи жил маленький демон, что мешало ее беседам с богобоязненной бабушкой.

Погостив две недели, вдова уехала обратно в Трондхейм.

– Да, я помню, что бабушка была здесь… – пробормотала Ванья."

"– Ты будешь ходить там в школу этой зимой и на следующий год, – продолжала Агнета. – Бабушка считает, что тебе следует поглубже изучить христианство и заняться самодисциплиной.

– Но я не хочу…

Агнета прервала ее жестом руки.

– Это не имеет значения. Мы должны быть благодарны бабушке за ее любезное предложение. И она совершенно права, мы тоже беспокоимся за тебя. Ты уже несколько лет сама не своя. Так что я написала бабушке, что ты скоро приедешь, до начала занятий в школе. Не думай, что мы делаем это с легким сердцем, дитя мое, нам будет так не хватать тебя.

Они продолжали говорить, мать и отец, Бенедикта и старый Вильяр. Белинда же была настолько слабой, что все время проводила в своей комнате, не решаясь больше садиться со всеми за стол. Ванья пыталась прислушаться к их разговору, но в ушах ее звенели собственные противоречивые мысли.

Наконец ей позволили уйти. Упаковать вещи.

Тамлин сидел на краю стола. За последние полгода он стал ростом с нее.

– Что с тобой? – недружелюбно спросил он. – Мне кажется, что ты хнычешь?

– Я уезжаю, Тамлин, – всхлипнула она.

– Уезжаешь? – спросил он, и лицо его стало каменным.

Она кивнула, закрыв рукой лицо. Она с трудом могла говорить.

– Мне придется уехать к бабушке в Трондхейм. Ходить там в школу. Года два, может быть, больше! Я уезжаю завтра утром.

Он долго молчал. Наконец он произнес своим обычным издевательским тоном:

– Хорошо, значит, твоя кровать будет в моем распоряжении.

Вошла ее мать, и она поспешно вытерла слезы.

– Не нужно плакать, – огорченно произнесла мать. – Вот увидишь, тебе там будет хорошо.