Демон ночи

Протянув руку своей сводной сестре, Бенедикта сказала:

– Спасибо за то, что ты собираешься написать мне! И не спеши, я могу подождать.

– Да, хорошо, мне потребуется на это время. Но, Бенедикта, мы не поговорили о главном. Что мне делать с Франком?

– Он тебе очень противен? Ванья отвернулась.

– Прожить с ним всю жизнь? Этого я не выдержу!

– Тогда тебе не следует выходить за него замуж. Ты еще встретишь нужного человека.

– Тебе легко говорить, – с горечью произнесла Ванья. – Ты можешь не верить мне, но я уже говорила с Франком о моих чувствах и осталась ни с чем. Я не из тех, кто выходит замуж только из жалости к человеку, тем самым разрушая его жизнь.

Я сказала Франку, что у нас с ним ничего не получится, что мы оба изменились и так далее. Но, что ты думаешь, он сделал? Он расплакался и пригрозил, что покончит с собой.

– Но ты ведь ему не поверила?

– Сначала не поверила. Но он говорил это вполне серьезно! Когда я случайно оказалась в конюшне, я увидела, что он готовит петлю, чтобы повеситься.

– Нет, неужели?.. – воскликнула Бенедикта, отворачиваясь в страхе и отвращении.

– И я сказала ему, что он не должен этого делать, а он упал на колени и стал упрашивать меня сдержать свое обещание, потому что я в его жизни – все… И это закончилось тем, что я с большой неохотой пообещала ему выполнить свое обещание, – устало продолжала она.

 – Но только в течение одного года. Он был просто счастлив, сказав, что для него это целая жизнь. Но меня это вовсе не радует. Я могу вытерпеть год, но не более того.

– И что же… потом? Ванья закрыла глаза.

– За это время я постараюсь убедить Франка в том, что мы не можем продолжать так дальше.

– Я не об этом тебя спрашиваю, Ванья, – мягко сказала Бенедикта.

 – Если все пойдет так, как положено, у вас будет ребенок. Что ты будешь делать с ним?

Ванья посмотрела ей прямо в глаза.

– Я попрошу тебя позаботиться о нем, – с неожиданной жесткостью сказала она.

Бенедикта поняла, что она говорит это всерьез.

– А как же ты сама? – спросила она.

– Об этом я напишу тебе. Я объясню все. Ах, Бенедикта, почему моя жизнь такая тяжелая?

Она заплакала, и Бенедикта обняла ее, как она это делала много раз, когда Ванья была еще ребенком. Она чувствовала, что Ванья страдает, и у нее не было никаких сомнений в том, что Ванья была в их роду одной из тех, кто страдает больше всего.

Но она скрывала в себе свою скорбь, никто не имел права разделять ее.

Никто, кроме Марко. А его теперь не было с ними.

Пасмурным ноябрьским днем Ванья, как обычно, отправилась на вершину холма. Она ступала по свежевыпавшему снегу, кутаясь в шаль.

Тамлин ждал ее, как он это делал каждый день все лето и всю осень.

Вид у Ваньи был серьезным.

– Я не могу больше приходить сюда, Тамлин, – сказала она. – Примерно в течение года.