Давайте разведемся, Ваша Светлость! (СИ)

Какое тебе дело до посторонних людей, которые придерутся в любом случае, во что бы ты ни была одета? Это не люди, а стервятники, так следует ли ради них страдать? Ты – герцогиня, и именно ты можешь позволить то, чего не могут остальные."

"– Но… что, если Сиэль будет недоволен? – спросила я и осеклась. В словах Дафни была логика. Мне надоело жить для других. Почему я должна терпеть все это? А Сиэль… В последние недели, казалось, наши отношения были стабильными, хоть я и продолжала держать дистанцию. Возможно привычный страх разочарования сейчас вынуждает сомневаться в себе и своих силах.

Я не хочу вновь увидеть холодный взгляд мужа и услышать от него, чтобы я вела себя подобающе титулу. Хоть мне и казалось, что я больше ничего не жду ни от этого брака, ни от мужа, на деле все оказалось иначе, отчего разочарование лишь усиливалось.

И все же… это – моя жизнь, мои желания и мой день. Потому сегодня я могу себе позволить не оглядываться на других и позволить себе такую эгоистичную мелочь, как комфорт. Мне плевать, что скажут другие, мне плевать, как отреагирует на мое появление свекровь. И даже если я вновь разочаруюсь в Сиэле… что же, ничего не поделать.

Быть может, тогда эти глупые сомнения, наконец, исчезнут. Это, даже, к лучшему!

– Вы правы, – покивав своим мыслям, решительно выпрямилась я. – Нужно скорее готовиться: макияж, прическа, подобрать новые туфли, аксессуары и драгоценности, – засуетилась я.

– А вот по поводу украшений можешь не переживать, – загадочно улыбнулась Дафни, чем сбила меня с толку.

– О чем ты?

– Ну-у-у, – протянула девушка. – Скажем так, герцог взял эту заботу на себя. А теперь давай поторопимся. Макияж и прическа сами себя не сделают, а время уже поджимает! – не дав мне и рта раскрыть, спешно потащила меня Дафни в ванную.

– Мама, иди в гардеробную и займись подборкой туфель и веера! – крикнула Дафни через плечо, после чего закрыла за нами дверь в ванную комнату.

***

– Ваша Светлость? – заметно нервничая, позвала я мужа, который рассматривал меня слишком долго. Да и молчание затягивалось. Похвалит или отругает за образ, который я себе позволила, уже не так волновало. Тревожило ожидание и неизвестность. А по окаменевшему лицу герцога понять, о чем он думает, было сложно.

Он в равной степени вероятности мог потерять дар речи, как от возмущения, так и восхищения.

Впрочем, с чего бы ему восхищаться мной?

– А? Что? – переспросил герцог, но, кажется, пришел в сознание.

– Что-то не так? – поторопила я его. Пора бы уже закругляться с этой нелепостью. Пусть выскажет мне за мой внешний вид, потребует переодеться, сделает, хоть что-то, чтобы я уже могла смело посоветовать герцогу где-нибудь потеряться, так как это – мой праздник. Я даже мысленно репетировала, в ожидании Сиэля.