Чужестранка. Книги 1-14

Должно быть, для тебя это было ужасно.

Внезапно он улыбнулся и перестал выглядеть усталым.

— О да. Куры — такая скучная компания, особенно во время долгого путешествия.

Тут Джейми понял, что перевязка окончена, подвигал плечом и поморщился.

— Не делай этого! — тревожно воскликнула я. — Ты ни в коем случае не должен им двигать! Пожалуй, — тут я взглянула на стол, чтобы убедиться, что там еще остались полоски сухой ткани, — я привяжу твою руку к боку. Стой смирно.

Он больше ничего не стал рассказывать и слегка расслабился под моими руками, когда понял, что я не сделаю ему больно.

У меня появилось какое-то странное ощущение близости с этим юным незнакомым шотландцем, вероятно, частично из-за ужасной истории, которую он только что мне поведал, а частично в результате нашей долгой скачки в ночи, когда мы сидели верхом в дремотном молчании, прижавшись друг к другу. Я не спала с другими мужчинами, кроме собственного мужа, но заметила, что сон — именно сон — рядом с другим человеком дает такое ощущение близости, словно твои сны выплывают из сознания и смешиваются со снами другого, укутывая вас обоих бессознательным пониманием.

Своего рода переключение, думала я. В прежние, более примитивные времена (как вот эти? — спросил меня внутренний голос) сон в присутствии постороннего являлся определенным актом доверия. Если доверие обоюдно, простой сон может сблизить сильнее, чем соединение тел.

Закончив прибинтовывать руку, я помогла Джейми надеть грубую льняную рубашку. Он встал, заправляя ее в килт одной рукой, и улыбнулся мне.

— Спасибо, Клэр. У тебя легкая рука. — И протянул руку, словно собираясь прикоснуться к моему лицу, но передумал, махнул рукой и уронил ее вдоль тела.

Похоже, он тоже ощущал эту непонятную близость. Я поспешно отвернулась, сделав небрежный жест не-думай-об-этом.

Взгляд мой блуждал по комнате — закопченный очаг, узкие окна, массивная дубовая мебель. Никакого электричества. Никаких ковров. Никаких сверкающих бронзовых набалдашников на кровати."

"Это действительно походило на замок восемнадцатого столетия. А как же Фрэнк? Человек, встреченный мною в лесу, походил на него так сильно, что это ставило в тупик, но описание, данное Джейми капитану Рэндаллу, не имело совершенно ничего общего с моим нежным, миролюбивым мужем.

Но с другой стороны, если это было правдой — а я начинала допускать, даже перед самой собой, что это могло быть правдой — он на самом деле мог быть кем угодно. Человек, известный мне только по генеалогическим таблицам, совсем не обязательно должен поведением походить на своих потомков.

Только сейчас я тревожилась о Фрэнке.