Черный список

Новый порыв ветра оказался куда серьезнее предыдущего. Я крепко взял за руку Лилю и скомандовал:

— Девочки, прибавили шагу. Похоже, это и в самом деле ураган. Надо быстренько добежать до во-он того дома.

Мы припустили что было сил. Татьяна, к моему удивлению, бегала тяжело, но довольно быстро, я не ожидал от нее такой скорости, Лиля же, в жизни не пробежавшая больше трех метров, здорово отставала, и мне приходилось тащить ее за руку. Облако пыли неслось прямо нам навстречу.

— Девочки, закрыть глаза! — едва успел крикнуть я, как почувствовал, что песок забился мне в нос и осел на зубах.

Пару метров мы пробежали с закрытыми глазами. Облако унеслось дальше, а впереди я увидел, как открылась калитка в заборе и появился Сережа Лисицын с плащ-палаткой в руках.

— Скорее! — крикнул он. — Сейчас как польет!

Он оказался прав. Первые капли упали на нас, когда до заветной калитки оставалось метров двадцать. Сергей бежал нам навстречу, но хляби небесные разверзлись раньше, чем он успел набросить на Татьяну и Лилю плащ-палатку. Одна секунда — и мы были мокрыми насквозь. Хохоча и отфыркиваясь, мы ввалились в теплый и безопасный дом. Вода текла с нас ручьем.

Сережина мама Антонина Прокофьевна, совсем еще молодая женщина, тут же отправила нас сушиться и переодеваться: Татьяну и Лилю — в комнату к Ларисе, Сережиной сестре, а меня — в ванную. Натягивая на себя чью-то сухую майку и голубые джинсы, я прикидывал, насколько смешон буду в таком виде. При моем росте брюки наверняка окажутся мне коротки. Так и получилось, зато майка вовсе не была тесна в плечах, как я ожидал. Видимо, она принадлежала не Сереже, а его отцу, которого я еще не видел. И еще я насмешливо подумал о том, во что же тоненькая Лариса переоденет полную крупную Татьяну? А маленькую Лилю?

Когда через десять минут мы собрались за нарядно накрытым столом, я ахнул. Татьяна была в черном просторном платье с множеством драпировочных складок, которые красиво ниспадали с ее пышной груди и полностью скрывали грузные бедра. Зато тонкие изящные щиколотки были открыты, и создавалось впечатление, что вся она под этим красивым переливающимся платьем такая же тонкая и изящная, с осиной талией и большим бюстом. Я точно знал, что это не так, но иллюзия была столь полной, что я на какое-то мгновение поверил. Татьяна распустила свои платиновые волосы, которые до того были собраны в строгий пучок, чтобы они просохли, и стала походить на оперную певицу, вышедшую на сцену в концертном платье. Впрочем, оказалось, я был недалек от истины. Платье действительно было концертным. Оно, как выяснилось, принадлежало Антонине Прокофьевне, виолончелистке симфонического оркестра местного оперного театра.