Бунт отверженных

Она закрыла голову руками, надеясь хоть как-то защититься от выстрела. Но выстрела не последовало. Обрез сухо щелкнул, подарив ей жизнь.

Услышав шум мотоциклов и выстрел, из ближайших домов выскочили люди и бросились оказывать помощь Гаврилову. Толстая кожа куртки спасла его от мелкой дроби, которой был заряжен патрон. Кто-то из граждан вызвал карету скорой помощи и милицию. Две экстренные службы приехали почти одновременно. Раненного Гаврилова поместили в машину и повезли в пятнадцатую городскую больницу, а до смерти напуганную Марину, в милицию.

С Гавриловым работал уже знакомый ему начальник отдела Управления уголовного розыска Балабанов.

Однако, несмотря на все попытки Балабанова разговорить Игоря, тот отвечал односложно.

– Извините меня, но я ничего не помню. Что я вам могу пояснить, я же вам уже неоднократно говорил, что у них были платки на лице. За что они стреляли в меня, я не знаю. Больше я никаких показаний давать не буду. Я просто хочу жить. Эти люди ни перед чем не остановятся. Извините меня, но, как показывает жизнь, вы защитить меня от них не можете.

Прошло дня два, и в больницу к Гаврилову снова приехал Балабанов.

– Сейчас к тебе поднимется следователь прокуратуры, он хочет тебя допросить по факту покушения на убийство. Расскажи ему все, что было накануне.

Гаврилов улыбнулся и отвернулся в сторону.

– Чего ты улыбаешься и отворачиваешься? Видеть меня не хочешь?

– Начальник, ты же знаешь, что я ранее судим. Я вот лежу на этой койке у окна, и все время думаю, правильно ли я вообще поступил, обращаясь к вам за помощью. И знаете, к какому выводу я пришел? Судя по выражению вашего лица, знаете. Все правильно. Я сделал большую ошибку, что послушал свою бывшую любовницу и согласился прийти к вам.

Я хочу отказаться от своего первоначального заявления и официально заявить, что никто меня в тот день не бил и не грабил. Ранения лица и ноги я получил при неудачном падении на рабочем месте. Я готов понести наказание за ложные показания.

– Ну, ты и загнул, Гаврилов, – удивленно произнес Балабанов. – Выходит, ты сам готов сесть за него в тюрьму, чтобы не назвать человека, который чуть не зарезал тебя. Ай, молодец, Игорь! Два дня назад тебя чуть не убили, а завтра, если ты не будешь им платить, они точно убьют тебя.

Мы никого не будем освобождать из-под ареста, так и знай. Мы его обязательно расколем до самой задницы, хочешь ты этого или нет. Я представляю, как ты запоешь, когда столкнешься с ним в следственном изоляторе. Там ведь не будет никого, кроме вас двоих, и тебе придется одному отвечать за все это."

"Балабанов вышел. Гаврилов проводил его взглядом. Страх перед неизвестностью снова стал медленно заполнять его, отчего ему стало так себя жалко, что на глазах появились слезы.