2
0Народу в приемном покое не было, и он прошел прямо в хирургическое отделение, где работала Марина. Его шаги гулким эхом отдавались в тишине длинного полутемного коридора.
«Лишь бы она была на месте, – с некоторым волнением подумал он. – А, если ее нет? Тогда придется ждать утра».
Он остановился перед белой дверью. Судя по полоске света, бьющей из-под двери, в перевязочном кабинете кто-то был. Сердце в груди учащенно застучало. Он моментально вспомнил их последнюю встречу, ее слезы, протянутые к нему руки. В тот день он узнал, что она беременна от него, и это его сильно напугало.
"– Марина, помоги мне, – обратился он к ней. – Упал неудачно, поранил лицо и ногу.
Марина, детский хирург, быстро вымыла руки и посадила его под лампу.
– И кто тебя, Гаврилов, так отделал? Ты лучше не ври. Я все вижу по характеру ранений.
– Я же сказал, что упал неудачно. Зачем мне тебя обманывать?
– Ну-ну, и прямо лицом на разбитую бутылку. Потерпи немного, я извлеку из раны стекло.
Она работала быстро и профессионально. Вот и в этот раз, достав из раны пинцетом кусочек стекла, она бросила его в металлическую тарелочку, стоявшую на столе. Наложив несколько швов на лицо, она занялась ногой. Обработала рану, забинтовала ногу. Сделала ему укол против столбняка и стала мыть руки. Потом села напротив него и пристально посмотрела ему в глаза.
– Игорь! Может, расскажешь, что с тобой произошло? – спросила Марина.
– Я не хочу впутывать тебя в это дело. У тебя своя жизнь, а у меня своя.
– Ну, раз пришел ко мне, то расскажи. Я же не чужая тебе!
Он вкратце рассказал ей, как к нему нагрянули ребята с «Тяп-Ляпа», которым он задолжал деньги, как его били, как забрали последнее, что было в доме.
– А почему ты не хочешь обратиться в милицию? – поинтересовалась она. – Сегодня они тебя покалечили, а завтра и вовсе могут убить. Ты же умный человек. Если не обратишься в милицию, они так и будут тебя доить.
– Зачем она мне, я имею в виду милицию? Я ранее судим, они со мной и разговаривать не станут. Ты понимаешь, Марина, существуют определенные понятия, через которые я не могу переступить.
– Если ты сам боишься, давай я сделаю это. Что они мне сделают? Я им ничего не должна! Не будут же они меня убивать за это?
Он скептически улыбнулся и с интересом посмотрел на нее, словно увидел в ней то, чего раньше не замечал. Сейчас, по пришествию двух лет, он снова почувствовал к ней нежность. Он сидел и молчал.
