Все это он делал, конечно, за крупные гонорары, ведь риск сесть на скамью подсудимых иногда был настолько реален, что заставлял его постоянно думать об этом. В какой-то момент он понял, что нужно срочно уходить из органов, ведь полученный опыт давал ему возможность жить достаточно обеспеченно, не подвергая свою жизнь постоянному риску. Он написал заявление и уволился из следственных органов МВД.
Сейчас он ехал в своем новеньком «Москвиче–412», чтобы переговорить с бывшими коллегами по следственному отделению об обстоятельствах уголовного дела, возбужденного против Садыкова и его товарищей.
– Вы куда, молодой человек? – поинтересовался у него дежурный по отделу. – Вы как, по повестке или с заявлением?
– Валерий Иванович! Здравствуйте! Вы меня не узнали? – удивленно спросил он дежурного. – Да это же я, Костя Смирнов. Я у вас работал раньше в следствии. Вспомнили? Вот решил навестить своих бывших коллег по работе, поговорить с ними.
Дежурный улыбнулся. Он не сразу признал в этом щеголе бывшего следователя отдела.
– Проходи, Костя. Это я просто так решил тебя тормознуть. Где ты сейчас работаешь?
– Спасибо, Валерий Иванович. Работаю адвокатом. Раньше сажал людей, а сейчас вот спасаю их от тюрьмы. Куда деваться, жизнь многогранна. Скажите, начальник следственного отделения на месте?
– Здесь. Куда ему деваться. Обложился, наверное, делами, сидит, работает.
Смирнов прошел по узкому темному коридору и остановился напротив двери кабинета, к которой была прикреплена табличка с фамилией хозяина. Он осторожно постучал и, услышав приглашение из-за неплотно закрытой двери, вошел в кабинет. В углу, за столом, заваленным множеством папок, сидел невысокий мужчина в очках.
– Привет, Айдар Рушанович! Как милицейская жизнь? Как идет борьба с преступностью? – улыбаясь, приветствовал его Константин. – Давно мы с тобой не виделись.
Майор оторвал глаза от дела и радостно посмотрел на вошедшего Смирнова. Его усталые покрасневшие от напряженной работы глаза, моментально преобразились. В них снова промелькнули искры радости, словно и не было тех пяти лет, что разделяли их.
–А, это ты, Костя, – радостно произнес он.









