1
0Обещаю, рыдать до рвоты она не будет, — посмотрела в сторону Борзова, а его так перекосило, что даже страшно стало за его здоровье.
— Как ты себе это представляешь? А я, по-твоему, так, куча насраная?! Я, вообще-то, отец и дочь свою хочу видеть каждый день, наблюдать, как она растёт, развивается, общаться, воспитывать её, а не летать в Иркутск раз в месяц на два дня отметиться!
— Хорошо, тогда в Москве, — произнесла это, а сама своим ушам не поверила, — Сними нам квартиру, а здесь я жить не стану. Это ненормально. Хочу отдельно, хочу жить, а не в тюрьме находиться! Мне нужна свобода! Телефон в конце-то концов! А у меня даже трусов своих нет! Схватил меня как вещицу и притащил сюда! Ну чем ты от Ани отличаешься?! Такой же мудак как она!
— Почему трусов нет? Купил же сегодня, — обиженно буркнул Борзов, словно мы здесь не будущее его дочери обсуждаем, а влияние моего нижнего белья на существование всего человечества.
— С тобой невозможно разговаривать! Одни трусы на уме! Думай Борзов, хочешь поддержки, отпускаешь меня с Камиллой, хоть в соседний дом, но так, чтобы я сама себе была хозяйкой, а не по твоей указке шагала. Не домашнее животное! — выбежала из комнаты и громко хлопнув дверью, буквально по памяти, немного плутая в незнакомом доме, нашла кухню.
Хотела найти вино, желание напиться в доме Борзова меня посещало ежечасно, что тоже меня пугало. Не хватало стать алкоголичкой. Но даже эти мысли меня не остановили. Бокал красного вина выпила залпом и следом второй. Не представляя, как буду разговаривать с сестрой в трезвом уме.
глава 16
Полина
— Да чтоб тебя!
С этим возмущением Борзов, так не вовремя зашедший на кухню, выхватил бутылку вина из руки. Всё что мне осталось, так это проводить взглядом такой красивый сосуд с успокаивающей нервы жидкостью и отставить в сторону пустой бокал. Причмокнув я облизнулась, чувствуя, как лёгкий алкогольный дурман разносится по венам.
— А чего ты хотел? Я блядь не железная, мать твою, леди! — рявкнула на него, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.
С особым удовольствием вцепилась бы ими в морду Борзова.
— Мать мою трогать не надо, — настоятельно попросил Борзов.
— Да-да, конечно, — часто закивала я, соглашаясь с этим упырём в духе сарказма.
Так печётся о своей маме, а про мою вовсе не думал, когда вываливал под нос наглядную правду и тащил меня в Москву.
— Тебе надо поесть. Садись, — зло велел Женя и я послушно уселась на барный стул.
Сейчас во мне к нему была целая мешанина из чувств. Я его люто ненавидела и при этом видела поддержку. Потому что не знала, как справиться без Борзова с тем пластом информации, что на меня свалился. Он был и причиной этого всего и решением.
