1
0К приходу Глена у меня уже все готово: и хлеб для герцога, и булочки, и даже на продажу – хоть сейчас открывайся!
Мальчишка забирает у меня корзину и булочку специально для него, и убегает по промерзлому весеннему утру. На небе ни облачка, и солнце радостно посылает на землю теплые лучи. Так что, скорее всего, уже скоро будет тарабанить капель, а там, глядишь, и весной сильнее запахнет. Поскорее бы.
Я думаю о том, что как тепло будет, можно будет лавочку у входа поставить, а то и, может, столики. Может, буду работать в направлении какой-нибудь кофейни, почему нет? Помечтать же можно!
Мои размышления прерывает грохот, донёсшийся со двора. Испугаться не успеваю, к грохоту добавляется уже знакомая нечленораздельная ругань. И я ловлю себя на том, что улыбаюсь. С чего бы это? Нашла чему радоваться. Опять этот плотник. И наверняка опять с докучливыми вопросами.
Рано или поздно ведь придется что-то о муже придумать…
Когда Рейкен всё-таки справляется с дверью и появляется на пороге, я встречаю его с нахмуренным лбом. В руках у него доски и что-то замотанное тряпицей:
– Там, на улице – это была ваша вариация “с добрым утром”?
Встречаю его, недовольно переплетя руки на груди и осматривая плотника с ног до головы. Статен, широкоплеч и явно неглуп. И чего он в плотниках забыл?
– Я зарекался дворами ходить, нира Летиция, – миролюбиво говорит Рейкен. – Анхель выделил материал для ремонта стеллажей, а там было пройти короче. Точнее, я так думал.
Киваю, чувствуя себя неловко. Он плотник, и пришёл по своим плотницким делам, а я веду себя так, словно с ним у меня какие-то отношения.
Слежу за тем, как Рейкен ловко складывает доски у стены. И вроде бы действует он одной рукой, но и повреждённой при этом орудует почти без ограничений, не бережет ее. И я решаю проявить вежливость.
– Как ваша рука?
– Вашими стараниями почти зажила, – отвечает он.
Недоверчиво хмыкаю и присматриваюсь. Странно: он стал намеренно аккуратнее работать перевязанной рукой.
– Зажить она, допустим, не могла, я всего лишь перевязала её, а не залечила, – говорю я. – Может, вам всё-таки надо к целителю. Не дай… Всеблагой загноится.
Чёрт, опять едва не ляпнула земное «Не дай бог!». И не факт, что идиомы в этом мире и в земном совпадают. Но вроде удивления на лице Рейкена не появилось.
– Благодарю вас, нира. У Анхеля есть специальная мазь для таких случаев. Работа у нас такая. Я вчера намазал порез, так что всё в порядке.
Интересно. Как он мог намазать, если повязку он не сменил? Вон, даже узелок тот же самый остался! Врет, как дышит.
– Давайте я сменю повязку?
– Не стоит беспокойства, нира Летиция.
Рейкен обводит взглядом помещение. На миг его глаза останавливаются на Дейре, которого я спустила в нижний манежик с матрасиком: он все еще спит.
