0
0
Вот это номер! И как мне теперь его переубедить, что я не Лети? А главное, стоит ли?
Мы едем по узкой улочке, где двум телегам точно не разъехаться. Булыжная мостовая местами просела, образуя выбоины, заполненные замерзшей мутной водой. По обеим сторонам улицы стоят двухэтажные дома, первые этажи каменные, вторые – глиняные на деревянном каркасе. У некоторых домов пристроены навесы, под которыми складируют дрова и всякую хозяйственную утварь.
– Фрида с месяц, как спину себе застудила, – продолжает рассказывать мужик. – А к лекарям не пошла. Потом слегла, да уже и не встала.
Получается, Лети спешила за защитой, даже не зная, что никого у нее уже не осталось? А теперь и она сама… Сглатываю колючий комок, который подступает к горлу.
– А что… с пекарней? – спрашиваю я, пытаясь поймать мысль, которая назойливой мухой крутится в голове.
– Да что с ней будет? Закрыта, конечно. А жаль: уж очень я любил сдобные булочки Фриды… – мечтательно говорит мужичок, а я чуть не прыскаю от того, как двусмысленно это звучит.
Фу такой быть. Просто бабка, просто булочки. Но, наверное, очень вкусные.
В животе урчит, и этот звук отдается неприятным спазмом, напоминающим, что я все же очень давно не ела. Словно в ответ на этот звук слышится тихое “мяу” от котенка, а Дэйрон начинает возиться. Наверняка уже тоже и есть хочет, да и перепеленать его не мешало бы.
Ох…
– Тпру! – мужик дергает поводья, и телега останавливается. – Ну вот мы и приехали.
Мы оказываемся у двухэтажного здания с выступающим вторым этажом. На первом – дверь и два окна по обе стороны от нее. Над входом, похоже, раньше была вывеска, но все, что от нее сейчас осталось – это кольца, на которых она держалась.
Стены покрыты пятнами плесени от постоянной сырости, окна мутные, давно не мытые, а медная ручка на деревянной, потемневшей от времени, дубовой двери вся покрыта зеленью. Как памятники в наших городах.
Я слезаю с телеги, не забыв захватить с собой сумку, а возница машет рукой куда-то дальше по улочке.
– Если что, я там, недалече. Спросишь дядю Михаса, покажут, – говорит он. – И не стесняйся: одной с ребятенком-то… ох. Я-то уж знаю, дочь у меня… Эх…
Он машет рукой и пускает лошадь дальше. А я остаюсь перед пекарней, не зная, что мне теперь делать. Может, и к лучшему, что Фриды нет больше? Наверное, для нее было бы ударом узнать, что Лети умерла…
А вот мне бы где-нибудь надо найти ночлег. Хотя бы, может, за работу какую-нибудь.
Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то подходящего. Чуть дальше от пекарни находится маленькая бочарная мастерская, откуда доносится характерный стук молотков и запах свежего дерева. Перед входом в мастерскую всегда стоят готовые бочки.
Напротив, судя по вывеске, живет сапожник.
