Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки»

Кармашек памяти Алтеи по поводу младенца оказывается практически пуст: она не заботилась о сыне, не кормила, не наблюдала за его ростом, тем более не знала, что он умеет, а что – нет. Неужели она правда могла…

– Давай я подержу, а ты его оботрешь, – предлагает она и уверенно берет Дэйрона. – Такой большой уже, скоро ползать начнет.

Малыш тянется к её лицу, пытаясь схватить прядь выбившихся из-под платка волос. Лети ловко уворачивается, но не отстраняется – похоже, привычна к детским шалостям.

Я обтираю Дэйрона, стараясь промыть все складочки, чтобы еще раздражение не заработать. А малыш звонко посмеивается, когда я щекочу ему животик, и пытается поймать мои руки.

– Настоящий непоседа, – смеется Лети, крепче прижимая его, чтобы не вывернулся. – У моего младшего братишки такой же характер. Вечно в движении.

Она начинает напевать что-то тихое и мелодичное, и Дэйрон затихает, прислушиваясь к незнакомому голосу. Это дает мне возможность быстро закончить с обтиранием, а потом и пеленанием.

Удивительно… Вот вроде было уже почти два года назад, а голова все равно помнит. Руки Алтеи хоть и не приспособлены ни к чему, серьезнее, чем вышивка, с пеленанием всё же справляются несмотря на протесты Дэйрона.

Беру сверток на руки и прижимаю к себе. Малыш, почувствовав скованность пеленок и уютное тепло рук, быстро затихает, но почти до самого последнего мгновения бодрствования гулит и лопочет.

Лети помогает собрать использованные пеленки и убрать их подальше. Она присаживается на лавку рядом и, как я, откидывается на спинку.

– Спасибо, – устало произношу я. – Без тебя это было бы сложно.

– Пустяки, – отмахивается она. – Мы, беглянки, должны держаться вместе. Тем более с таким маленьким.

Карета мерно покачивается и поскрипывает, сумрачное пространство перед нами рассекают, как тонким скальпелем, лучи солнца, проникающие сквозь щели в досках.

После всех нервов и бессонной ночи тянет спать.

Мотаю головой, пытаясь прогнать сонливость, но выходит плохо.

– Далеко направляешься? – решается нарушить молчание Лети.

– В Бравален, – отвечаю после секундного колебания, припоминая, что сказал возница. – А ты?

– На повороте на Соргот слезу. А там до него недалеко пешком.

Мы снова погружаемся в молчание. И снова не выдерживает первой Лети:"

"– Он опять напился и избил. Только в этот раз я поняла, что дальше терпеть – только разве в могилу сведет, – с жуткой, пробирающей до костей тоской произносит она. – Я давно думала сбежать, да некуда было. А тут бабка двоюродная весточку прислала. Досмотреть ее надо бы. Да лавку ее.

– Что за лавка? – спрашиваю я, чтобы, во-первых, поддержать разговор, а главное, чтобы Лети не начала расспрашивать меня о том, что со мной случилось.

– О! – восклицает Лети.