1
0А значит, есть и надежда, что она меня услышит и поймёт. Рядом с камнем лежит горка скошенной травы. Потрогав её, убеждаюсь, что она на удивление сухая. И я решаюсь сесть рядом с камнем, подложив её под себя и свернув вдвое подол плаща.
– Фрида, – робко начинаю я и поправляюсь, – то есть бабушка Фрида, я должна вам всё открыть. Простите, что ничем не смогла помочь вашей внучке…
И я начинаю с самого начала. Рассказываю, как оказалась в теле Алтеи, как муж Алтеи обвинил меня в том, что я хочу убить собственного ребёнка.
– А разве могла бы я причинить вред малышу, когда у меня у самой остался сын в том мире. И сердце до сих пор по нему плачет.
Не скрываю и то, как сбежала с непонятно чьей помощью, как встретилась с Летицией.
– Лети такая хорошая. Я ведь её почти не знаю, а она с первой минуты старалась меня поддержать. Мне так жаль, что она погибла.
Рассказываю о случайной встрече с дядюшкой Михасом, который принял меня за Летицию и как я стала владелицей пекарни, присвоив имя Летти.
– Я не хотела никого обманывать, – мой голос дрожит. – Не хотела присваивать имя вашей внучки. Я только хотела отдать вам сумку Лети с её документами, но вас уже не было. А у меня не было выбора. И бежать мне с Дэйроном некуда.
Когда я замолкаю, тишина кладбища кажется особенно глубокой. Но появляется странное чувство: как будто кто-то слушал меня очень внимательно.
Невольно оглядываюсь, но по соседству по-прежнему никого нет, только ворон так и сидит на своём суку. Но и он явно не слушает. У него есть более важное дело – он чистит свои перья. Обычная птица.
Не знаю, чего я ожидала в конце своей исповеди, гласа с небес или знака на самой плите…
Тянусь рукой к надгробию, чтобы почистить его от пыли и сухих травинок, нанесённых ветром. Странный символ под именем Фриды притягивает взгляд. Не похож он на случайные царапины. Скорее это что-то вроде руны или печати несколько тонких линий, переплетающихся в центре и образующих сложный узор.
Провожу пальцами по символу и вскрикиваю от неожиданной боли. Вроде всё гладкое, даже непонятно, как я сумела поцарапаться. Однако капля крови на пальце выступает, и прежде чем я успеваю убрать руку, капля падает прямо на высеченный знак.
Линии узора вспыхивают слабым голубоватым светом.
Свечение длится всего пару секунд и исчезает, но внутри появляется странное ощущение умиротворения. Тревога и страх пропадают, а вот осознание, что я всё делаю правильно, остаётся.
– Я не очень понимаю, что происходит, бабушка Фрида, но думаю, если вам не понравится, как я управляю вашей пекарней, вы дадите мне знать.
– Ну как, Летти, – раздаётся за спиной голос Райты, – попрощалась?
– Скорее поздоровалась, – вздыхаю я.
– Ну не плачь, девонька, – ласково говорит Райта. – Фрида прожила хорошую жизнь.
