А в день поминовения святого мученика Аристарха Кровоточащего, который считался покровителем города, и отмечался с особой торжественностью, в день, когда семья герцога посещала молебен в центральном храме Роттенбурга, подойти к храму я просто не смогла: такое там было столпотворение.
Праздник этот отмечался широко: молебны шли во всех храмах. Поскольку дело было в самом начале осени, к этому дню была приурочена огромная ярмарка. В город съехалось такое количество окрестных дворянских семей, такое количество крестьян и торговцев, что сам Роттенбург напоминал разворошенный медведем муравейник.
У меня не было возможности не только приблизиться к семье герцога и поговорить с его женой, но даже просто попасть в храм: люди стояли на улице и слушали слова священника у раскрытых дверей. Остро пахло ладаном и благовониями. Горожане в лучших своих нарядах толпились у храмов."
"После молебна шли по городу крестным ходом, и я издалека смогла рассмотреть яркие одежды герцогской семьи. По краям колонны шла охрана, разодетая в парадные формы. Над головой толпы вились шелковые хоругви.
Коляска, которой управлял Бруно, то и дело застревала в водовороте движения. Даже кони, запряжённые в повозки и кареты, в этот день были украшены сверх меры: тут вам и ленты, вплетённые в гривы, и шёлковые и бархатные цветы, собранные в венки и гирлянды, и колокольчики, прикрепленные к сбруе. Наш скромный коняшка мотал головой, пытаясь сбросить надоевший бубенчик, закрепленный на лбу.
Домой мы с Бертой возвращались в молчании.
Любая первая леди любой страны – лицо публичное.
Лето уже плавно скатилось в осень, но дни до сих пор стояли тёплые, солнечные и, к счастью, без удушающей жары. Особых хлопот по дому у меня не было: большую часть швейных работ мы с Бертой уже завершили.









