Брачные ошибки

Делать-то с этим всем теперь что? Сидеть и терпеливо ждать ещё семь лет, пока можно будет оформить развод? Как-то это совсем за гранью. Хотя, если вспомнить маркиза фон Ланге… Торопиться мне особенно некуда. Если так подумать, то за всё это время я не встретила ни одного мужика, за которого не то чтобы замуж выйти хотелось, а хотя бы «к телу» его допустить. Все они по большей части страдают мизогинией*, проматывают родительские деньги и спят со всеми, кто скажет «да». Понятно, что при дворе больше отирается всякая плесень. Наверное, есть и нормальные мужчины.

Но где их найти? А впустить в свою жизнь болвана, который свято уверен, что у женщины нет мозгов и Господь создал её для развлечения мужчин – это так себе идея».

Мысли были не просто грустные, а скорее тоскливые, так как возвращалась к ним Эльза уже не в первый раз. Пока она формально числилась замужем, появления мужчины в своей жизни она не хотела принципиально: дорожила репутацией. Но ведь телу не прикажешь, и мысли эти нет-нет, да и появлялись. К мужикам она присматривалась и присматривалась весьма внимательно, с точки зрения предыдущего своего жизненного опыта.

При герцогском дворе существовали экземпляры получше и похуже. Получше, как ни странно, были военные. Особенно те, кто в годах и давно женат. Им приходилось проливать чужую кровь и рисковать своей жизнью. Они хоть сколько-то ценили свои семьи и жён, а главное, имели понятие о чести. У офицеров существовал воинский кодекс, который они старались не нарушать. Именно этот кодекс и накладывал на них такой своеобразный отпечаток.

В остальном же мужской контингент был тоскливо однообразен.

Это или достаточно богатый человек, землевладелец, снимающий три шкуры со своих крестьян и приезжающий во дворец герцога развлекаться и тратить деньги, или же благородные по рождению, но нищие субъекты, готовые лебезить перед каждым, от кого можно ждать подарок или, хотя бы, шикарный ужин с вином. Такие лизоблюды даже не стеснялись служить жиголо у богатых женщин. Да и в целом этот мир к высокородным альфонсам относился сильно снисходительнее, чем, например, к любовницам. Умение жить за счёт богатой женщины служило даже этаким поводом для хвастовства.

Эльза же, воспитанная на совершенно других принципах, только брезгливо морщила нос, когда к ней пытались приблизиться такие слизняки. На их фоне даже маркиз казался высокоморальным человеком."

"Двадцать один год — это не тот возраст, когда следует отчаиваться. И, пожалуй, состояние Эльзы нельзя было назвать отчаянием. Просто тоскливая грусть и понимание, что здесь, в этом мире, практически нереально встретить мужчину, равного ей по жизненным принципам.