Безупречная жена

Высоко подняв голову, с натянутой улыбкой двинулась в сторону Бонд-стрит следом за Генриеттой. Вся ее прежняя радость от его присутствия, как и от знакомства с мадам Лафарж, померкла.

Их прогулка по оживленной модной улице прерывалась остановками у витрин шляпных и перчаточных магазинов, обувных и галантерейных лавок."

"– Нет смысла что-то приобретать, пока не посоветуемся с Лафарж, – рассуждала Генриетта. – А не то купим что-нибудь не того фасона или оттенка.

Оторвав взгляд от ужасного на вид капора из соломки, окаймленного искусственными маргаритками, Антония рассеянно кивнула. Наконец они остановились перед витриной ювелирного магазина Эспри. За стеклом сверкали и переливались ожерелья, кольца и прочие безделушки. Генриетта оглядела выставленные на обозрение драгоценности и поджала губы.

– Если мне не изменяет память, твоя матушка никогда особенно не любила украшения?

Антония, все еще находясь под впечатлением неприятной догадки, покачала головой:

– Она говорила, что не любит, когда их много. Но у меня есть ее жемчуг.

– Хм. – Генриетта кивнула на ожерелье и серьги, выложенные на бархатной подушечке позади экспозиции. – Те топазы были бы тебе к лицу.

– Какие? – Моргнув, Антония послушно проследила за взглядом тети.

– Только не топазы, – произнес стоящий позади Филипп.

Это были его первые слова с тех пор, как они вышли на Бонд-стрит. Антония и Генриетта с удивлением оглянулись на него. Старательно сохраняя привычное бесстрастное выражение лица, он протянул руку и указал на комплект на черном шелке, горделиво красовавшийся посередине витрины:

– Это!

«Это» были изумруды. Рассматривая прелестные зеленые камни не в привычно витиеватых, украшенных резьбой оправах, но в почти по-гречески сдержанно-простых, из гладкого золота, Антония округлила глаза. Как и то платье в витрине мадам Лафарж, изящное ожерелье с подвеской, серьги и браслет были несказанно очаровательны. Она бы хотела иметь такие – но разве это возможно? Антония понимала, что эти украшения, во-первых, немыслимо дорогие. Во-вторых, подобного рода подарок джентльмен мог сделать своей любовнице, особенно если она из тех, кого шепотом называют «распутные женщины», которые заказывают пеньюары у мадам Лафарж. Девушка подавила вздох сожаления:

– Они очень красивые, – и решительно отвернулась от витрины. – Вот и Джон.

Экипаж ждал их у ближайшего угла. С невозмутимым лицом Филипп отступил назад, молча перевел Антонию через улицу, потом усадил мачеху и ее племянницу в экипаж. Генриетта подалась вперед:

– Я хотела быстро объехать кругом парка, чтобы Антония смогла немного оглядеться. Ты с нами?

Филипп заколебался. Он мельком взглянул на Антонию, но ее лицо было трудно разглядеть в полумраке экипажа.