Бирюк

Как думаешь, кстати, меня делает чуток извращенцем то, что дико завожусь от мысли, что поимею тебя здесь? М? Будто я буду твоим первым парнем, что пробрался в твою спальню с коварным намерением похитить твою невинность.

— Ах! — меня тряхнуло от уверенного нажатия его пальцев внизу, и веки отяжелели. — Быть первым — это так важно для мужчин?

— Разве что для каких-нибудь неуверенных в себе неумех, боящихся, что у их женщины был раньше кто получше него.

— Это точно не наш случай. — Я приподнялась на цыпочки, закинула руку назад, обхватывая его затылок, и повернулась, уже откровенно выпрашивая поцелуй.

— Господи, Александра! — Вопль, едва ли не визг моей двоюродной сестры вдребезги разнес состояние возбужденного парения, швыряя меня на землю. — Это что же… Я примчалась утешать тебя, а смотрю, уже нашлось кому!

— Мариэлла, — уставилась я на нее, без стука ввалившуюся к нам.

— Кто это, Аля? — и не подумала она извиниться за вторжение или хоть выйти. — Я только узнала, что твоего мужа убили, а ты уже… Как ты можешь? Это же ни в какие ворота… Что происходит?

Я только открыла рот ответить ей, но Николай опередил меня:

— А и правда, что происходит? — грозно спросил он, убирая руки с непристойных мест, но не отпуская меня. — Мне вот тоже интересно, какого хрена моя охрана пустила в дом постороннего, к тому же не имеющего понятий об элементарных правилах вежливости.

— Я посторонняя? — вот теперь уже точно взвизгнула Мариэлла. — Я здесь как раз своя! Дядя Ваня велел пропустить меня, хотя я вообще не понимаю, с какой стати эти хамовитые амбалы посмели остановить!

— Хамовитые амбалы выполняли приказ своего непосредственного начальника, то бишь меня. А о том, каким хамом я могу быть, вы, Мариэлла, рискуете узнать прямо сейчас, если не сбавите тон и не прекратите задавать моей женщине дебильные вопросы.

— Кому? — выкатила она глаза.

— Мариэлла, познакомься, это Коля — мой… — я запнулась.

— Будущий муж, — закончил за меня Николай.

Я покосилась, оборачиваясь и пересекаясь с ним взглядом, и он поднял бровь, будто вопрошая, «есть возражения?».

— Да, — только и подтвердила я.

— Да вы тут с ума посходили? — обалдевше уставилась сестра. — Дурдом какой-то!

— А пойдемте выпьем чаю и спокойно поговорим, — предложила я. О чем пожалела уже буквально через пять минут.

Как только Мариэлла сбросила свою шубку, оставшись в белом, облегающем платье, мой Шаповалов буквально приклеился к ней взглядом. Нет, он, конечно, не пялился на нее плотоядно, но, однако, смотрел пристально, почти не отрываясь. И вот тут я неожиданно ощутила себя так же, как совсем недавно с Гошкой. Неуверенной и близкой к прозрачности.

— Вы, Мариэлла, откуда узнали о смерти Орехова? — внезапно спросил Коля.