Бирюк

Потому что нельзя чувствовать на себе такой взгляд-ультиматум и никак не реагировать. Нужно или отдавать что-то… себя… вообще все, или же бежать в панике. А мне бежать некуда. И что хуже — я не нахожу в себе этого желания. Бежать. А вот отдать… Господи, что же творится со мной? Как такое объяснить? А оправдать?

Николай не стал дожидаться моего ответа, схватил за руку и задрал рукав своего же свитера на одной моей руке, зыркнув на бледную кожу цепко, потом тоже самое сделал со второй.

— Да что ты… — попыталась отбиться я, когда он еще и ступни мои осмотрел так же бесцеремонно. — Какого черта?!

— Что, Сашка? Герыч? Кокс? — Он теперь схватил меня за волосы на затылке и запрокинул голову, чуть шею не свернув, осмотрел мои ноздри. — Значит, колеса какие-то, да?

— Ты рехнулся? — выйдя из себя, я его пнула, вырываясь. — Я не наркоманка!

— Ага, в уши мне не дуй, кукла. Тебя ломает, скажешь нет?

Он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз настолько подавляюще, что удивительно, как у меня позвоночник еще не сломался.

— Нет! То есть… это не то, что ты себе придумал. Я принимала таблетки специальные. Стимуляторы, что бы есть не хотелось, но оставались силы. Похудеть хотела. Ничего такого!

— Да пиздец, совсем ничего такого. А колошматит тебя просто от недостатка этих ебаных витаминок, да? Ты совсем дура? Где ты брала эту хероту, а? Как твой, сука, муж тебе такое позволил?

— Да при чем тут Гошка? — не выдержав его агрессии и нападок на близкого человека, закричала я в ответ. — Он ничего не знал!

— Охеренно! Отношения у вас, смотрю, высокие, — скривился Николай так презрительно, что меня затошнило еще сильнее. — Как можно не замечать такого, если живешь с человеком рядом и трешься жопа к жопе каждый день? В упор его не видя?

Я всхлипнула, словив импульс острейшей боли. Сильнее он не задел бы, даже ударив в самое сердце. В глазах потемнело от гнева и обиды.

— Как ты смеешь! — заорала во все горло, вскакивая и становясь напротив этого наглеца. — Это вообще не твое дело! Не касается тебя, понятно?

— Не понятно ни хера, Сашка. Не понятно мне, что, блядь, за муж у тебя такой, что девчонку, солнышко сладкое, за пять лет превратил в задроченную, отощавшую вешалку почти и наркоманку да еще и допустил, что ее скоты какие-то похитили, глумились над ней и замочить хотели.

— Он тут не при чем!

— Он твой мужик. Так что как раз он тут при всем. Иначе говно он и чмо, а не муж.

— Не смей! Не. Смей! — тыкала я пальцем в его твердую грудь.