Бирюк

Потная вся со сна, — с легким раздражением ответил он.

— Я не буду при тебе! Я замужем вообще-то! — черт знает зачем и выпалила это. Очень вовремя вспомнила. К месту. И не плевать ли ему?

— Угу. Замужем, — шумно выдохнув, кивнул мой спаситель.

— Я… я не знаю, как вышло… это.

Он только молчал и смотрел. Глаз и выражения лица в полумраке не разобрать, но у меня аж мурашки рванули.

— Я никому не скажу… ни о чем, — промямлила, все более теряясь под его невидимым, но физически тяжело ощутимым взглядом.

— Думаешь, меня е… волнует? Сдохли и сдохли. Мрази.

— Я не только про… этих. Мы там… будем считать, что не было… ничего.

— Не будем, — отрезал он, пугая меня. — Вставай.

Не дожидаясь, пока послушаюсь, он отбросил тяжелый край шкуры и рывком поставил меня на ноги. Стало стыдно до удушья. Сверху его свитер, ниже пояса ничего. Ничего не видно «такого», но я в жизни себя более голой перед посторонним человеком не ощущала. А приток влаги между ног… Само собой, ни о каком предохранении в момент вышибшего мне мозги безумия я не вспоминала. Хотя вспомни даже, будто бы это что-то поменяло в э-э-эм-м-м… процессе. С Гошей мы всегда пользовались защитой. Он отказывался доверять только мазям и таблеткам. Странно даже, до чего он боялся моей беременности. Боже, Алька, о чем ты опять? Мы же сто раз все это обсудили, переговорили. Наши дети не должны были рождаться пока просто потому, что кому — то кажется, что пора. Во-первых, нам рано, мы же никуда с этим не торопимся. Во-вторых, хватит и того, что мой отец давит на меня и Гошку. Не хватало еще и им это терпеть. Пока мы не станем совсем независимыми, никаких детей.

Внезапно подумалось… это выходит, что мы с Гошей ждем смерти моего отца? Ведь так? Почему именно сейчас осознанием накрыло?

— Сашка, отомри. Быстро давай дела свои делай, — заставил меня вздрогнуть его голос.

— Ка… как вас зовут? Или мне лучше не…

— Николай.

— Понятно, — встав на ноги, я охнула, поняв, что у меня, похоже, подвернута правая нога."

"Поковыляла к ведру, говоря себе, что, наверное, и не смогу. Оглянулась на Николая. Он отвернулся и как раз загружал дрова в небольшую печку. Присела, едва дыша от стыда. Даже если он не видит, то не глухой же! Но организму было плевать на мою неловкость. И после всего… что было, еще такого стесняться?

— А нет… салфеток влажных? — робко спросила, морщась от липкости между ног.

— Были. В машине.

Мужчина подошел к сумке на лавке и, порывшись в ней, достал серую футболку.

— Хорошо хоть барахло сразу достал, — сказал он, намочив край трикотажа в котелке на печке. — Босиком не стой на полу!

— Я вам все компенсирую, — выпалила, попятившись, когда он подступил ко мне. — Спасибо вам. За все. Я отблагодарю. Никому не расскажу. Никогда.

— Сядь, — кивнул он на лежанку.