Бирюк

Хрипя еще и дергаясь от афтершоков, перевалился на бок, затягивая Сашку на себя. Ковры коврами тут, но не хрен на полу застуживаться. Она прижалась лицом в изгиб моей шеи, начав тереться лицом и целуя.

— Сашк, мне бы в душ. Вонючий-небритый с дороги. — Даже с места дернуться попытался. Ну не совсем же скот.

Но Александра не отпустила, шумно носом потянула и лизнула ключицу.

— Я по твоему запаху так скучала, — пробормотала хрипло, и мой нижний дурень, что еще толком и не опал и хоть самой головкой, но еще в ней был, стал снова тяжелеть.

— Вот теперь нюхай, сколько хочешь, — буркнул, сам носом зарываясь в ее волосы.

— Ты же насовсем ко мне, Коль? — вдруг вскинулась Сашка, вскидывая голову. И у меня даже яйца поджались от боли и испуга в ее взгляде.

— Малыш-малыш, — обхватил ее щеки и кинулся зацеловывать глаза, скулы, лоб, — да я к тебе насовсем с самого начала. Разом и по самые здрасти. Не поняла разве? Я не от тебя ездил, а по делам. Но теперь все. На хер все дела во всем, сука, мире. Теперь пойдем-ка мы, Сашка жениться.

— Что, прямо сейчас? — захихикала она, и от этого по члену у нее внутри дрожь прошлась. Охуительно!

— Не, не сейчас, — проворчал, нажимая на ее бедра, заставляя скользить по мне и насаживая опять до рваного «а-а-ах!» — Есть у нас несколько часов и чем заняться до открытия ЗАГСа.

ЭПИЛОГ

— Яр, Андрюха! — позвал я обоих, клацая пультом в поисках нужного канала после эсэмэски Корнилова.

— Срочное что? — сунулся в кабинет Боев, уже с пиджаком, перекинутым через локоть. — Дел у меня до хренищи.

— На минуту-то зайди, — кивнул я ему на экран, где уже пошла заставка скандальных новостей.

Скривив недовольную морду, пробурчал, что домой ему надо. Надо же, домоседом каким заделался. Точнее, Катька моя его так оформила. И правильно сделала. Вон ходит, рожа и так-то всегда довольная была, и зубы сушил вечно, а теперь вообще аж глаза режет. Что тот прожектор светится.

— Что тут? — пропихнулся мимо Боева Камнев, хмурясь. Он-то у нас улыбается, только когда по телефону сюсюкает со своей Роксаной. Сюсюкает! Кто бы знал, что он это в принципе умеет.

— Смотрите.

Начался выпуск. Я увидел знакомые мордахи приютских ребят. Журналист опрашивал их, повторяя с нажимом самые убийственные вещи. Демонстрировал на камеру добытые мной бумажки, зачитывал фамилии. Да уж, прямо сейчас до хрена народу волосы, на глазах седеющие, на себе рвет. Так вам, сукам, и надо.

Выпуск закончился, репортер пообещал еще подробности в следующем и заявил, что требует считать данный выпуск официальным обращением к соответствующим структурам. Я выключил телек и посмотрел на мужиков. Камнев кивнул и хлопнул меня по плечу.

— Хорошо это, Колян. Хорошо.

А вот Боев прищурился и уставился на меня, похоже, в ярости.

— Ты.