Безжалостные люди

— Почему, во имя всего святого, ты посещаешь занятия по самообороне? — Это казалось глупым вопросом.

— Потому что я хочу защитить себя?

— Это из-за Мелоди, не так ли? — огрызнулась она. — Она уничтожает эту семью и разрывает ее на части изнутри.

Это не значит, что раньше мы были идеальной семьёй.

— Что бы Деклан подумал, Коралина? Что, если тебе будет больно? Ты понятия не имеешь, что делаешь. Ты не какая-нибудь…

— Заткнись! — закричала я, сердито вставая. — То, что я хочу делать со своей жизнью и своим телом, не твое собачье дело. Единственное мнение, которое имеет значение, — это мнение Деклана. Мы понимаем, тебе горько, что Мел украла твою славу и что журналам больше нет до тебя дела. Но это не значит, что ты должна вымещать это на мне. Иди поищи детские имена или что-нибудь в этом роде, и оставь меня, черт возьми, в покое.

Когда я закончила, то несколько раз моргнула, не понимая, откуда это взялось. Снова усевшись, я опустила голову и закончила есть.

— Прости за ругань, Эвелин.

— Вовсе нет. Похоже, ты уже какое-то время держишь это в себе. — Она засмеялась, когда я поднял глаза.

Седрик нахмурился.

— Кто дает тебе эти уроки? Заслуживает ли он доверия?

— Адриана, Мел…

— Девушка-рабыня, которая повсюду ходит за Мелоди, как потерявшаяся собачонка? — Оливия фыркнула, отпивая вино.

— Оливия, достаточно, — рявкнул Седрик, и она немедленно выпрямилась. — Коралина, когда у тебя тренировка?

— Завтра в пять, — ответила я, улыбаясь Оливии.

— Очень хорошо, тогда встретимся завтра в пять.

Черт.

День 5

— Сделай это, — сказала я Адриане, сидя перед зеркалом.

— Ты уверена, Кора? — спросила Эвелин, глядя на мои волосы.

— Это просто волосы. Они ведь отрастут снова, верно? Адриана чуть не вырвала мне хвост во время нашей вчерашней ссоры, — сказала я. После всего, Эвелин и Седрик оба смотрели, как будто это был какой-то чертов спорт. Седрик на самом деле ничего не говорил. Однако он хмурился каждый раз, когда мое тело сталкивалось с полом.

Адриана потребовала, чтобы я научилась использовать параметры в своих интересах, поэтому все, чему я научилась, были быстрые удары и пинки. Она заставляла меня прыгать вверх и вниз в течение часа, прежде чем побудила меня бить ее по рукам. Но я едва могла даже встать, не говоря уже о том, чтобы брыкаться. Когда меня вырвало, она дала мне воды, немного хлеба и сделала шестиминутный перерыв, прежде чем снова заставить меня работать.

— Я стригу, — сказала Адриана, и я закрыла глаза. Все, что я слышала, это как ножницы отрезали мои волосы.

— Эвелин, твой племянник все равно будет любить меня, даже если я стану лысой, верно? — Я пошутила.

— Эм…

— Эвелин! — Мои глаза распахнулись, и я уставилась на свое отражение. Я выглядела совсем по-другому. Не в плохом смысле, просто иначе.