6
0
Император, сидящий за столом в рубашке с расстёгнутой пуговицей сверху, кинул на меня взгляд и вернулся к своему делу, подписыванию бумаг. Прекрасно понимая, какой это гемор, торопить я его не стал.
— Присаживайтесь, Сергей, — произнёс он, указывая мне рукой на одно из кресел. — Прошу прощения за такой вид и за то, что сейчас занимаюсь делами. После вчерашнего вечера слишком много работы, — покачал император головой.
— А я думал, что принц всем этим занимается.
Он хмыкнул. Я думал, что он не ответит, но император всё же произнёс:
— Мой сын действительно этим занимался, но, сейчас ситуация такова, что именно мне необходимо уделить этому время.
Дальше развивать диалог я не стал. Ясно одно — он не думал, что это всё же произойдёт, вот и сел сам за дела.
— Вы не спросите, что произошло? — поднял император на меня взгляд. — Или Таня уже вам всё рассказала?
— Спрошу, но не хочу отвлекать вас сейчас. Не так давно мне тоже пришлось заняться бумагами, — я вздохнул. — Поэтому и понимаю, как сильно это может раздражать. Так что можете не торопиться.
Через минут пять он закончил и отложил ручку с печатью в сторону.
— Чай, кофе, может что покрепче? — спросил император, вставая с кресла и прохаживаясь по кабинету.
Какой-то он слишком доброжелательный. Хочет таким образом проверить меня?
— Таня к вам хорошо относится, Сергей, — ответил он на невысказанный вопрос. — Я всегда доверял чутью своей младшей дочери. Она не может ошибаться, поэтому, если она попросила — я исполню её просьбу. Не больше.
Ага. Понятно. Хочет сказать, что это только ради неё. Таким образом пытается сохранить «возможные» силы Тани в своей игре.
— Спасибо, но ничего не нужно, я уже попил чаю с Владимиром Сергеевичем.
— Вот как? — спросил он. — Что же, думаю, что граф Дубровский объяснил вам свою позицию. Вы хотели именно поэтому поводу поговорить?
Намекает на то, что разговор про разломы лишь предлог? Как по детски.
— Нет, совсем нет. Ваша и его точка зрения в этом вопросе мне ясна и, надо заметить, что я даже рад, что вы не будете вмешиваться. В конце концов, худший враг любых влюблённых — это родители, несогласные с их выбором. А так как вы решили самоустраниться от всей этой ситуации — то и несогласными вы теперь быть не можете.
Я улыбнулся, наблюдая за его лицом. Император был хмур. Понимает, что я тоже начинаю «играть». Уверен, что он сам обо мне слышал и не раз, а теперь столкнулся со мной и наверняка ожидал чего-то другого, а не того, что я прямым текстом ему напомню, что он пообещал не вмешиваться в эту ситуацию, тем самым поддевая его."
"— Вы правы, Сергей.
