Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Мы конечно можем промолчать и сидеть здесь как мыши под веником, но надолго ли нас хватит? Не лучше ли начать информационную войну и помочь истинным наследникам вернуть трон?

Кирилл Вольский, юношеский максимализм которого не угас с годами, как и не померкло обостренное чувство справедливости, — задумался и строго посмотрел на девушку.

— А вы уверены? Вы можете поклясться, что мы не идем против будущего царя, а Александр Николаевич жив еще? — спросил он взволнованно.

Надежда, вспомнив братцев, вздохнула раздраженно.

— Клянусь, что царевич Александр и истинный наследник трона жив, — сказала, пустив капельку силы и не уточняя, что имеет в виду вовсе не одного младшего брата, а двух разных человек…

Вольский, внимательно следивший за клятвой, выдохнул с облегчением и взбодрился моментально.

— Значит, информационная война, — сказал он себе под нос, прикидывая как осуществить задуманное девушкой, — а что, настроить людей против франкийской принцессы, чтобы она потеряла сторонников и голоса в боярской думе, идея не плохая. Как только вскроются махинации и обман, ее саму из дворца выкинут. А еще ведь существуют сомневающиеся рода, вот они точно должны правильную сторону принять…

Додумать мысль он не успел. На улице вдруг полыхнуло, и раздался звон, очень похожий на тот, когда она взламывала собственную усадьбу. Это было очень плохо.

— Твою же…. Купол сейчас рухнет, — появилась паническая мысль в голове у Надежды.

Впрочем, страх лишь усугублял бедственное положение, и она тут же попыталась подавить его.

— Кирилл, идите, работайте, а я гостями займусь, — сделав усилие, оповестила она сдержано и, связавшись ментально с Тимохой, направилась к выходу.

21. Возвращение в Империю

Два царевича некоторое время стояли в тени деревьев, прислушиваясь и наблюдая за обстановкой, а потом, не выходя на открытое пространство, направились в сторону дороги.

— Тьфу, увальни бездарные, — сплюнул презрительно Иван Николаевич в сторону расслабленных, безалаберно развалившихся в теньке натянутого тента и громко переговаривающихся охранников лабиринта. — Да если бы мои люди так безответственно вели себя, мы бы еще в первый год в пустыне не выжили, сгинули все до одного.

Александр, которого чужие люди не интересовали абсолютно, пожал плечами неопределенно.

— Так нет же никого постороннего, — выдал он равнодушно, — дальше по дороге оградительный периметр и пост имеется, что не пускает праздношатающихся и любопытных балбесов, а вообще люди тут бывают лишь по приказу, когда студенты-маги соревнования проходят или просто в разведывательных целях служивых отправляют. Чужих здесь и раньше небывало, а теперь и вовсе не до аномалий всем, — вздохнул он уже тише.