3
0Тот взвыл и тяжело грохнулся на пол, прямо к Вариным ногам."
"Александр Игнатьевич упал на него сверху, не давая ему подняться. Олег орал, матерился, бился об пол лбом и ногами… Варе казалось, от этого адского грохота вот-вот обрушатся стены и потолок.
– Варя! – позвал Александр Игнатьевич. – Еще одной… нету?
– Сейчас!
Она бросилась к сундуку, который стоял в углу. Сундук был старинный, с коваными петлями. На его крышке стоял самовар. Обрушив самовар на пол, Варя распахнула крышку и выхватила из сундука вышитую скатерть, которая, как и сундук, и самовар, осталась здесь еще от прежних хозяев.
Он перетянул скатертью Олеговы ноги и, тяжело разогнувшись, поднялся с пола.
– Вот что значит двигаться отвык! Сразу спину заломило.
Александр Игнатьевич посмотрел Варе в глаза и улыбнулся. Видно, очень уж перепуганный был у нее взгляд.
– Ну как вы? – спросил он. – Испугались?
– Д-да… – Варя почувствовала, что у нее начинают стучать зубы. Такая глупая реакция была у нее еще с детства на любое потрясение. – А… вы…
– Что?
Он еле заметно качнулся вперед, к ней. Но остановился.
– Я думала, вы уехали…
– Вернулся. Только не спрашивайте, зачем.
– Я не буду. Простите меня.
– Ничего.
Он улыбнулся снова. От улыбки прямые лучи, расходящиеся от его зрачков, начинали переливаться так, словно внутри в глазах зажигался свет.
Олег, на минуту притихший, вдруг заорал с новой силой:
– Да это ж баба моя! Жена моя! Ты, урод, чего лезешь?!
Полчаса назад Варя, наверное, пришла бы от этих его слов в отчаяние. Но теперь все переменилось. Ей некогда было прислушиваться, что творится у нее внутри. Это было ей все равно.
Глаза у Александра Игнатьевича разом потемнели. Он отвел взгляд.
– Не обращайте внимания, – сказала Варя. Голос у нее больше не вздрагивал. – Это мой бывший муж. По-моему, он болен. С ума сошел. Сейчас я вызову врачей.
– Не приедут врачи, – сказал Александр Игнатьевич. – Такие врачи только по милицейскому вызову приезжают. У вас вся шея в кровоподтеках, и руки тоже. Звоните в милицию. Если считаете нужным…
Варя набирала милицейский номер, объясняла в трубку, что случилось, Олег орал и бился на полу… Александр Игнатьевич стоял молча, отвернувшись к окну.
– Простите меня, – повторила она. – Я была страшная дура. Я люблю вас, Александр Игнатьевич.
Глава 17
Еще во сне Александр почувствовал, что Вари рядом нет.
Ему стало так страшно, как было только один раз в детстве, когда ему приснилась смерть.
«Как же я заснул? – холодея от этого страха, подумал он. – Не может быть!»
Ему казалось, что он лишь на минутку прикрыл глаза. А теперь за окном уже темно – ночь, что ли?
Он резко сел на кровати.
