Азарт среднего возраста

Метель кончилась. Можно идти. Ксения… – Он помедлил у двери, потом сказал: – Ксения, ты меня не забывай совсем. Ты живи, живи, как тебе надо, – торопливо добавил он. – Но всего меня не забывай.

Еще раз звякнула щеколда, хлопнула дверь. Что значили последние его слова? Ксения не знала. И что ей с этими словами делать, не знала тоже.

Глава 10

– Не следишь ты, Ксёна, за девкой своей.

Наталья посмотрела так сурово, что Ксения невольно почувствовала себя провинившейся девчонкой, которую отчитывает наставница. Хотя наставницей Наталья ей не была, да и не напрашивалась.

Этой высокой статной женщине смолоду была присуща та же сдержанность, что и всем поморам. Вдобавок ее отличала и особенная варзужская манера. Не зря же варзужан по всему Беломорью звали фараонами за их привычку грести, стоя во весь рост на маленькой лодке-поезднице. Так и говорили: «Фараон на колеснице, что варзужанин на поезднице».

Таким вот «фараонским» взглядом и окинула Наталья бестолковую библиотекаршу.

– Каждому своя воля, – пожала плечами Ксения.

– Девке волю давать нечего, – отрезала Наталья. – Вместо ума у ней кровь играет.

До чего доиграется, а?

Все это Ксения знала. Достаточно было только взглянуть на ее дочь, чтобы понять: все, что Маринка делает, и правда определяется одним лишь кипеньем крови. Ни ум, ни сердце в ее делах не участвуют.

Теперешняя «воля», о которой говорила Наталья, выражалась в том, что Маринка Иорданская напропалую гуляла с местным парнем Мишкой.

– Михаил-то на той неделе в армию идет, – напомнила Наталья. – Думаешь, воротится сюда?

– Не знаю.

– А я знаю: не воротится. Батя его с мамкой на заработки только и приехали, на рыбзавод.

Вот помяни мое слово, обратно в родные места подадутся. И Мишка после армии к ним.

– У него тем более своя воля.

– А ежели Маринке приплод оставит? – не унималась Наталья. – Тогда, поди, взвоешь! Девка твоя на три шага вперед не глядит, даром что здоровая уже кобыла. Сразу видать, что от лопаря родилась: чисто дети они, сама знаешь.

В этом Наталья тоже была права. За годы, прожитые на Кольском полуострове, Ксения поняла, что саамов – в обиходе их чаще называли лопарями – действительно отличает детская наивность в житейских делах.

Бывали, конечно, и исключения. Но был ли исключением Андрей Гаврилов, от которого она родила дочь, Ксения узнать не успела.

Если бы ее спросили, сколько лет она уже живет в деревне Варзуге, Ксения не сразу нашлась бы с ответом. Годы шли себе и шли, катились, как белые шары зимней поземки, и не было в их однообразном движении ни пропастей, ни взлетов. Рождение дочери, первые ее шаги и куклы, взросление ее, такое быстрое, – все это тоже произошло как-то само собою, не затронув сердца.