6
0
Но бывшая оказалась настойчивей, чем я предполагал.
Через неделю после, как я думал, окончательного разрыва она как ни в чем не бывало, объявилась в клинике.
— Андрюша!..
Увидев меня выходящим из кабинета, бросилась обниматься. Пришлось остановить ее предупреждающим жестом.
— Что ты хочешь? — устало спросил я. День выдался тяжелым, а последний пациент ― крайне сложным. — Случилась беда с кем-то из знакомых детей?
Это было бы единственным разумным объяснением происходящему.
— Нет, просто пришла проведать тебя, — возразила она, растягивая на лице улыбку. — Ты против?
— Да, — кивнул я. — Мы уже разговаривали об этом.
Девушки с ресепшна с интересом наблюдали за нами. А я надеялся, что Оксана не дойдет до того, чтобы устроить некрасивую сцену в клинике.
— Помню, — призналась она и, понизив голос до доверительного шепота, добавила: — Но мы ведь можем остаться друзьями, верно?
Я пожал плечами.
С одной стороны, это вполне приемлемое предложение. С другой — что-то не верил я, будто Оксану устроит такое положение. О дружбе она знает, пожалуй, еще меньше, чем о любви.
— Что это у тебя?.. — Нахмурив лоб, Оксана перехватила мою руку. — Ты стал делать маникюр? Но почему лак розовый?..
Я улыбнулся, поняв, о чем идет речь.
Это Вася с Кларой поколдовали надо мной в последний приезд. Испробовали на мне новые тени, помаду и несколько детских лаков. Ну, и красавчиком я стал, без слез смеха в зеркало не взглянешь. Разумеется, перед отъездом всю эту «прелесть» я стер. Оставил лишь розовый лак на большом пальце левой руки, как напоминание о девочках. Стоило взглянуть — и настроение разом улучшалось.
Вот как сейчас.
— Да, это мои Апельсинки потрудились, — с нескрываемой гордостью произнес я. Вытянул руку и еще раз полюбовался их работой. А после усмехнулся. — Это ты еще не видела мою прическу, девочки назвали ее «Три пальмы на острове». Мне, кстати, шло.
— Девочки?.. — ужаснулась Оксана и шарахнулась в сторону, приложив руку к высоко вздымающейся груди. — Апельсинки?
— Да, Клариса и Василиса, — охотно признался я. — Этим будущим стилистам всего по пять лет, но фантазия у них неистощимая.
— Ты что, удочерил их?.. — охнула Оксана.
Девушки на ресепшне затаили дыхание. Им, кажется, тоже было интересно узнать подробности.
— Они дочери моей девушки, — с гордостью произнес я.
— Так это правда?! — зарычала Оксана. Ее холеное лицо стало красным от злости, а прищуренные глаза недобро блеснули. — Ты завел интрижку с деревенщиной? Может, еще и женишься на ней?!
— С радостью! — объявил я.
Зарычав, как разъяренная тигрица, Оксана топнула ногой и продемонстрировала такой небывалый словарный запас непристойностей, что позавидовал бы любой грузчик. К счастью, это был конец рабочего дня, и детей в кинике не было.
